— Вена? — зову я, но ответа нет. Интересно, не привиделась ли она мне вообще.
До этого я дважды находилась под воздействием Джейда, каждый раз без моего согласия. Однажды, когда я проникла в логово Скавов, и снова, когда их лидер, генерал Вогон, попытался ослабить меня магической рунической сетью. Он потерпел неудачу. Мне удалось вывести яд оба раза.
Но эта нехватка в середине моей груди совсем не похожа на то.
Это случилось после того, как я навестила аздаху. Разулека.
Мысль о бедном существе подобна взрыву ослепительного света, пронзающему мой неестественный мозговой туман, и все недавние события возвращаются с ужасающей ясностью. Аздаха. Рошан. Аран. Противостояние. Безжалостность короля. Портал в Кобан, который так и не материализовался.
Ужасное чувство вторгается в мою кровь, парализуя мои бешено мчащиеся мысли.
Нет… он не мог.
Но я тру свою шею чуть ниже уха, вспоминая полные раскаяния слова Клем, когда Джейд вонзил свои крючки в мой кровоток, а затем холодное выражение лица Рошана наполняет мой разум. Она бы не сделала ничего без его приказа.
Гипервентилируя — все это не может быть реальным, хотя это явно так, — я оцениваю свое состояние. Я все еще в своей одежде. Но затем мой любопытный взгляд останавливается на незнакомых браслетах на моих запястьях, похожих на широкие литые металлические манжеты. Откуда они взялись?
Я поднимаю одну высоко, хмурясь. Сталь сплавлена с узнаваемым мерцанием джаду. Я должна знать — я сама выковала достаточно магического оружия. Руническая надпись охватывает окружность металла. Я узнаю не все арканные символы и руны, но я знаю те, что для контроля и подчинения. Потому что видела их раньше… на аздахе.
Я в шоке смотрю на блестящие джадовые ленты, вспоминая свои слова Рошану. Что ты сделаешь… снабдишь меня ошейником из джаду, как его?
Моя кожа начинает нагреваться, когда магия наполняет мои вены. В панике, задыхаясь, я провожу пальцем по краям манжет, но нет ни шва, ни замка, чтобы снять их, и они застегнуты туго. Наручи ярко светятся, но не трескаются и не плавятся, когда я приказываю им. Магия внутри меня работает прекрасно. Я, кажется, не могу заставить ее делать что-либо.
О нет, нет, нет...
— Рошан! — кричу я. Я вскакиваю с кровати на ногах, которые кажутся желеобразными, и ковыляю к двери. Но ручка не открывает защелку. Я хмурюсь и дергаю ее сильнее, с опозданием замечая, что в замочной скважине нет ключа. Эта проклятая штука заперта? Почему она заперта?
Я прижимаю ухо к дереву и слышу шум с другой стороны. Кто-то там.
— Эй? Откройте эту дверь сейчас же! Я вас слышу! — кричу я, сильно стуча для стражников, которые, я знаю, должны быть выставлены снаружи. — Приведите ко мне короля сию же минуту! Я знаю, что вы там. Или выпустите меня, чтобы я сама нашла его.
Как я и подозревала, я слышу больше шороха и приглушенные голоса.
— Его Величество находится на военном совете, моя госпожа, — неуверенно отвечает мужской голос.
— Тогда откройте эту проклятую звездами дверь, — кричу я.
— У нас приказ не открывать, — говорит голос.
Приказ, как же.
Собравшись с силами, я сосредотачиваюсь на двери и призываю руну сожжения. Моя магия вспыхивает медленнее, но бегущие руны на моей коже неоспоримы. Я толкаю, заставляя свой звездный свет проникнуть в дерево, пока свет не заставляет меня сощуриться. Удар, раскалывающий кости, обрушивается на меня, словно молния, и я вскрикиваю от боли, к горлу подступает желчь. Но я стискиваю зубы и пробую снова, только чтобы меня ударило вдвое сильнее.
Так же, как Разулек...
С яростным рыданием я поднимаю запястья, манжеты расплываются в моих слезах. Я скребу ногтями по наручам, вонзаясь в нежную плоть моих запястий так сильно, что течет кровь. Острая боль едва ощущается на фоне затянувшейся агонии от ударов, но вид крови вызывает у меня тошноту, и я начинаю чувствовать слабость.
Меня тошнит, я спотыкаясь иду обратно в направлении кровати, мои ноги подкашиваются, когда я смотрю на кандалы, теперь покрытые кричащими алыми полосами. Паника быстро наступает, когда мой симург становится диче и злее от того, что его держат в плену. Не секрет, что мы обе ненавидим, когда нас сдерживают. Не считая того, чтобы отрубить себе руки, чтобы сбежать, я в ловушке.
Мы в ловушке.
Шатаясь на нетвердых ногах, я врезаюсь в маленький столик с вазой, которая издает нечеловеческий шум, разбиваясь об пол, и я падаю на колени. Я даже не замечаю, как осколки фарфора от разбитой вазы вонзаются в мою кожу. Дверь приоткрывается, и я вижу лицо, заглядывающее внутрь.
— Блядь, позовите кого-нибудь! — кричит стражник кому-то еще.
Свет заливает спальню, когда загораются лампы, и входит Аран, его глаза расширяются при виде беспорядка, а также крови, забрызгавшей меня и пол.
— Боги, Сура, что ты наделала?