Король Ориндхра откладывает вилку, чтобы сделать глоток вина, проблеск боли мелькает на его лице, прежде чем он скрывает его.
— Меня все еще поражает, что ты замужем.
— Связанные судьбой, — тихо говорю я. — Мы обменялись клятвами, но нам предстоит совершить еще один обряд, прежде чем она будет запечатана.
Он открывает рот, чтобы спросить, что это за обряд, а затем захлопывает его, когда видит усмехающееся выражение лица Дарриуса.
— Если ты не перестанешь вести себя как ребенок сию же секунду, я откажусь запечатывать эту связь, — рычу я на Короля Ночи, стирая ухмылку с его лица.
— Ты не посмеешь, — говорит Дарриус.
Я сжимаю челюсть.
— Хочешь проверить?
Мы возобновляем еду, хотя Рошан, кажется, обрел немного больше энергии в движениях, а Дарриус был надлежащим образом наказан. По крайней мере, достаточно, чтобы мы могли поужинать в менее напряженной тишине. Когда слуги убирают основное блюдо, приносят десерт и сладкое вино.
— Ты останешься в замке? — спрашивает Рошан. — Когда мы выступим против Анахимы?
Я поднимаю брови, ложка замирает на полпути к губам.
— Зачем бы мне?
Дарриус издает пренебрежительный смех.
— Она — Хранительница Звезд, — насмехается он. — Самая могущественная пользовательница магии во всей Эндаре. Зачем нам держать ее здесь?
— Ты подвергнешь ее опасности и позволишь сражаться перед тобой? Что, если она пострадает? — спрашивает Рошан. — Что ты за человек?
— Тот, кто признает мощь своей королевы, — парирует Дарриус. — И да, она будет сражаться рядом со мной на поле боя, где ей и место.
— Если ты любишь ее, как утверждаешь, разве ты не хотел бы защищать ее? Оберегать?
— Задушив ее? Она не беззащитная девица и не слабачка.
— Я никогда не говорил, что она слабачка, — парирует Рошан.
Дарриус смеется.
— В этом всегда была твоя проблема, Ачария. Нельзя заковывать в цепи существо, созданное для полета.
Мертвая тишина окутывает комнату при намеке на мои старые наручи. Мышца подергивается на щеке Рошана, когда он смотрит на меня с таким раскаянием, переполняющим эти карие с золотыми крапинками глаза.
— Я знаю, ты прав. — Он с трудом сглатывает и смотрит на меня. — И я глубоко сожалею, что был причастен к этому. Я буду умолять тебя о прощении каждый день до конца своей жизни, если потребуется.
— Я уже простила тебя, Ро, — тихо говорю я.
Он заметно вздрагивает.
— Я не считаю тебя слабой. Ты великолепна. То, что ты сделала с Морварид и Вогоном, никто другой никогда бы не смог. Ты спасла Ориндхр. Спасла меня. Я полагаю, я просто хочу защищать тебя так, как ты защищала всех остальных.
— Я понимаю, — говорю я. — Я чувствую то же самое по отношению к тебе и Дарриусу. Я тоже хочу, чтобы вы были в безопасности. И мысль о том, что кто-то из вас в опасности или пострадает, — это то, о чем я отказываюсь думать. — Я подмигиваю ему. — И по той же причине, нет, я не останусь здесь. Я буду стоять между вами на поле боя, защищая ваши сексуальные, но более слабые задницы.
Рошан моргает, как сова, словно пытаясь расшифровать томность в моем голосе.
— Мы связанные судьбой, — говорит Дарриус надменно, заставляя меня хотеть пнуть его. — Она предназначена быть рядом со мной.
Я открываю рот, но Рошан опережает меня, усмешка расползается по его полным губам.