Звезды, она потрясающая.
Я медленно поднимаюсь, проводя горячими поцелуями вверх по ее животу, нежно прижимая их к внутреннему изгибу каждой ее груди. Когда я наконец встаю, я наклоняю голову, чтобы прижать свои губы к ее, заявляя ее. Мои глаза встречаются с обсидиановыми глазами Найтсонга над ее короной, его зрачки расширены от похоти, как и мои, я уверен. Он усмехается, его рот опух от интенсивности ее поцелуев.
— Мне нужно, чтобы один из вас трахнул меня, — требует наша свирепая королева, сверкая на нас глазами, словно кто-то из нас посмеет отказать ей. — Сейчас.
Мы обмениваемся усмешкой при ее милой вспышке гнева.
— Как это будет работать? — спрашиваю я короля Эверлии. — Ты хочешь... первым?
Его радужки снова вспыхивают тем странным янтарным цветом.
— Ты, — гортанно рычит он, и я клянусь, что вижу клыки. — Из-за связи и зверя мои инстинкты достаточно собственнические. Если я трахну ее первым, я могу не сдержаться потом.
— Зверя? — спрашиваю я, глаза сужаются в замешательстве.
— Это его проклятие. — Сурайя хватает меня за лицо и яростно целует. — Не волнуйся, Дар не причинит тебе вреда, — говорит она с улыбкой, которая ничуть меня не успокаивает. Она отделяется от нас и забирается на кровать, виляя своей восхитительной задницей. — Рошан, ты мне нужен внутри.
Почти обезумев от похоти, я не могу снять штаны достаточно быстро, освобождая свой набухший член из тесных объятий. Я делаю одно движение, шипя от чувствительности. Благоговейно я приставляю головку к ее влажному входу и медленно вхожу в нее, стеная от шелковистого ощущения, которое даже столько месяцев разлуки не могли заставить меня забыть. Это плотная посадка, и я работаю для каждого дюйма.
— Блядь, скворец, ты такая хорошая. Как дом, — рычу я, когда вхожу до конца. Такое чувство, что я наконец там, где мне и место.
— Ты тоже. — Она стонет, когда я выхожу очень медленно, не торопясь и растягивая каждую частицу мучительного трения. — Дарриус, иди сюда.
Если она способна говорить, значит, я плохо справляюсь со своей работой. Я врезаюсь обратно, заставляя ее взвизгнуть, когда зарываюсь по самую рукоятку. Послушно, Найтсонг перемещается к изножью кровати, где он упивается видом ее совершенного лица, пока я углубляю свои толчки. Ее тело расположено по диагонали на краю кровати.
— Завладей моим ртом, — говорит она ему дрожащим вздохом, и я дрожу от хриплой похоти в ее голосе. — Заставь меня давиться.
Блядь...
Схватив ее за бедра, я чувствую, как мои глаза закатываются от возвышенного сжатия.
Найтсонг сбрасывает штаны, и она принимает его между своими губами с невнятным стоном, пока я увеличиваю темп сзади. Я понятия не имею, почему идея того, что она сосет ему, пока я беру ее одновременно, такая гребаная горячая, но это так.
Я хочу заставить ее кончить так сильно, чтобы она полетела к луне и звездам, которые она так любит.
— Ро, — ноет она, и мне тепло от этого прозвища, прежде чем ее рот снова наполняется.
— Я знаю, любовь, я держу тебя, — говорю я, протягивая руку, чтобы потереть ее клитор. Ее тело начинает дрожать, и я чувствую, как мой собственный оргазм начинает нарастать у основания позвоночника.
Она отрывается от Найтсонга достаточно долго, чтобы сказать:
— Кончи внутрь меня.
Пески. Ее хриплый звук подобен гребаной дурману. Я толкаюсь быстрее, влажно шлепая по ее заднице, и сжимаю ее опухший клитор, когда она кричит от своего освобождения. Снова ливень звездного света вырывается из ее кожи, руны на ее руках светятся раскаленным добела серебром. Я кончаю сразу за ее кульминацией с мучительным стоном, вбиваясь так глубоко, как только могу, ее тело выжимает каждую последнюю каплю меня, даже когда я смотрю в изумлении на звезду, которая моя.
Король Ночи
Клянусь, блядь, кровью, она мне нужна сейчас.
Притяжение связи невозможно сопротивляться, и мантикора свирепа под моей кожей, рыча о завершении... воя, чтобы заявить права на то, что наше. Слышать ее отчаянные стоны, видеть, как ее прекрасное лицо искажается от такого блаженства, даже когда она давится моим членом, пока Ачария доводит ее до предела, — это не то, чего я ожидал.
Я должен отдать должное там, где оно причитается. Молодой самец знает, как выжать каждую каплю удовольствия из нее, и уже за это я умиротворен. Если бы он был эгоистичным любовником, я не был бы так добр.
Мантикора сожрала бы его.
Может быть.
К счастью, выражение лучистого удовлетворения на ее лице — это то, чем можно наслаждаться. Ее движения на моем члене неровные и несогласованные, ее глаза мутные от слез, а подбородок мокрый от слюны, но она никогда не выглядела прекраснее. Я осторожно вынимаю головку из ее рта и провожу большим пальцем по ее опухшим губам, вытирая слюну.