Легкомысленный ответ просто не имеет смысла. Слова отказываются проникать в мой ошеломленный мозг.
— Что? — снова говорю я.
— Знаешь, из книг можно много узнать о флорамантии. Это удивительно, правда. Какие растения выделяют сок, который может заставить людей потерять сознание, какие припарки заставляют инфекции исчезать, какие травы заставляют людей говорить правду или какие эффективны против корня верак, что очень мне помогло. — Она вздыхает, даже когда я смотрю на нее с нарастающим ужасом. — Даже какие корни могут убить человека медленно и болезненно, не оставляя следов. Однако, очевидно, не так незаметно, как мне хотелось бы.
— Ани... что... подожди... ты...?
Она наклоняет голову.
— Да, Сура? Формулируй слова, пожалуйста.
Ее тон снисходительный. Мое горло сжимается, словно железная хватка душит меня.
— Что ты делаешь? Я не понимаю. Это мой отец.
— Я знаю, — говорит она.
Она знает? Она... сделала это нарочно? Ярость смывает мое замешательство. Я спрыгиваю с кровати и смотрю на нее, чувствуя, как моя магия устремляется к кончикам моих пальцев.
— Исправь это. Сейчас же.
Ани смеется.
— Не делай ничего глупого, Сура. Существует только одно противоядие от этого конкретного токсина, и даже твоя магия будет недостаточно эффективна, чтобы спасти его. Это мой особый рецепт — при любом применении магии токсин ускоряется. Умно, правда? Так что убей меня, и твой драгоценный папа умрет. Сейчас ему больно, но у него еще есть время. Дни... даже недели. — Она машет пальцем у моего лица. — И даже не думай вызывать моего брата телепатически. О, я знаю, как работают связи связанных судьбой. Поверь мне, это была бы плохая идея.
Я скрежещу зубами и удерживаю себя от того, чтобы сделать именно это.
— Зачем ты это делаешь, Ани? Я думала, мы друзья.
— Ты не ненавидела моего брата так сильно, как должна была, — отвечает она. — А потом, когда тебе стало любопытно о связях судьбы, я поняла, что должна действовать быстро, чтобы осуществить свои планы.
Планы?
Слишком медленно осознание просачивается сквозь меня. Звезды... это была Ани все это время...
— Ты оракул, — шепчу я. — Ты распространяешь гниль.
— Не расстраивайся, Сура, — говорит она, видя мое потрясенное выражение. — Я тоже отравила своего собственного брата, и тебя, полагаю. Усыпила тебя слегка измененным цветком дракона, но даже так, это сработало не так, как я ожидала. — Она издает недовольный звук. — Эти дары Хранительницы Звезд коварны. Дарриус должен был оставаться в своей звериной форме, а ты не должна была иметь возможности вызвать ни капли магии. И никто из вас не должен был иметь возможности консумировать вашу связь. Увы, работа алхимика поистине никогда не заканчивается.
— Зачем, Ани? — слабо спрашиваю я.
Ани улыбается — выражение, от которого у меня стынет кровь. Я понимаю, что это первый настоящий проблеск, который я когда-либо видела, настоящей ее.
— Знаешь ли ты, каково это — быть первенцем, но быть женщиной? Быть обойденной вниманием на каждом шагу? Считаться слабее... как меньшая, — говорит она. — Я всегда была умнее его. Я преуспевала в магии, была блестяща в дипломатии. И все же ничто из того, что я делала, никогда не вознаградило бы меня короной. — Ани смеется. — Меня назвали в честь богини, и все же по праву своего пола трон Эверлии был его. Где здесь справедливость?
— Ты бы развязала войну и уничтожила невинные жизни, чтобы доказать свою точку зрения? — спрашиваю я. — Что ты лучше его? Он доверял тебе, Ани.
Она вскидывает надменную бровь.
— Ты не слушаешь. Не лучше, достойнее. Я дочь своего отца. — Ее рот растягивается в усмешку, от которой у меня мурашки ползут по коже. — Тебе не понравился подарок, который я тебе сделала? Твоя лучшая подруга? Ты должна благодарить меня.
Мою грудь сжимает, словно гигантским кулаком, боль заставляет меня задыхаться.
— Ты монстр.
Она пожимает плечами.
— Она была полезна, как и ты будешь. У вас двоих это общее.