Его крупная фигура дрожит.
— Всегда. Но ты выбрала его, и я не мог отнять это у тебя так же, как не мог заявить свои права. Я никогда не обрек бы тебя на будущее с монстром.
— Это тоже мой выбор, — тихо говорю я. — У меня, знаешь ли, есть слабость к этому монстру.
Моя попытка разрядить обстановку умирает, когда он не реагирует, и я поднимаю руку на его вздымающееся плечо. Он кружится, толкая меня назад, и обхватывает своей большой ладонью мое горло. Пески, это должно быть неправильно, но я люблю, когда он так сжимает мою шею, когда смотрит на меня так, словно не может насытиться, и я — единственное, что ему нужно для существования.
— Ты не слышала ни слова из того, что я сказал? Я не обреку тебя на это. Вот почему я хотел отвергнуть связь.
— Мы не знаем, что это случится, Дар. Возможно, ответ на проклятие — это связь. — Я тянусь, чтобы обхватить его лицо ладонями. — Моя магия вернулась ко мне. Мы могли бы попробовать.
Надежда мерцает в самое короткое мгновение, прежде чем исчезнуть.
— Нет, я не могу рисковать тобой. И я не могу рисковать, оставляя Эверлию без короля, когда на горизонте война. — Он отпускает меня так внезапно, что я откидываюсь назад. Тоска искажает его черты. — Боги, прости. Мне следует уйти. Я провел дни с Аспачаной, выкорчевывая предательство Каркада и гниль в моем собственном дворе, и все, чего я хотел, — это вернуться сюда... к тебе. — Он яростно вытирает свое лицо. — Только чтобы услышать, как ты говоришь, что любишь другого.
— Любила, — тихо отвечаю я. — Да, я любила его. Но ты не можешь винить меня за это, Дар, за то, что я не знала, что мы связанные судьбой. У тебя тоже были другие любовницы.
— Это был секс, не более того.
Ревность и желание пронзают меня.
— И зверь не взял верх? — Когда он качает головой, меня наполняет решимость. — Тогда возьми меня, как ты брал ее. Без эмоций.
— Сурайя, — шепчет он.
— Секс скрепит связь?
— Не полностью. Есть ритуал. — Его губы приоткрываются, зрачки расширяются от похоти. — Это то, чего ты хочешь?
— Если мы не можем победить проклятие, я думаю, тебе нужно попрактиковаться в контроле над мантикорой. Ты сам говорил: теперь все по-другому. С ним. И я ему нравлюсь.
— Что, если не сработает?
— В прошлый раз ты связался с ним, и он уступил тебе контроль. Не отталкивай его, — говорю я, дико краснея при мысли о нашей предыдущей встрече. — Он — часть тебя.
Встретившись с ним взглядом, я тянусь к лямкам своего платья и расстегиваю их, позволяя мягкой ткани упасть на пол, пока я не остаюсь только в нижнем белье. Он издает стон, его тени мерцают вокруг него, пока я сбрасываю туфли и нагибаюсь, чтобы выйти из нижнего белья. Я никогда не была большим эксгибиционистом, но сама мысль стоять так, голой, перед ним только сильнее заводит меня.
— Блядь, Звездочка. Я весь покрыт потом, а ты идеальна. Я не могу...
Боги, мне нравится, когда он называет меня этим именем.
— Можешь. Ты нужен мне именно таким. — Я поднимаю брови и указываю на его одежду, богатый, землистый запах которого сводит меня с ума. — Твоя очередь.
Он тянется к своему поясу, а затем замирает.
— Ты не знаешь, о чем просишь. Я не буду нежным. Я не умею.
— Я хочу тебя таким, какой ты есть. — Я подхожу к нему и кладу свою руку на его, расстегивая пряжку, а затем и шнуровку его штанов. Я не готова к размеру его члена, когда он выскакивает, полностью готовый. Я видела только один такой раньше, и хотя они сравнимы по длине, его изогнут и толще, чем я привыкла. Капелька жидкости образуется на кончике, и я наклоняюсь, чтобы слизнуть ее, стоная в горле от солоновато-сладкого вкуса.
— Блядь, — стонет Дарриус, когда я обхватываю губами шелковистую головку. Я сжимаю его у основания и беру в рот так глубоко, как могу. Но когда я поднимаю взгляд и его глаза закатываются, я понимаю, что делаю что-то правильно. — Довольно, — говорит он, подтягивая меня, чтобы завладеть моими губами в грубом поцелуе.
Его язык исследует каждый дюйм моего рта, пока он ведет нас обратно к столу, его эрегированный член порочно прижат к моему животу. Звезды, я такая мокрая, что чувствую, как мое возбуждение стекает по внутренней стороне бедер. Он сжимает мой подбородок, его лицо жесткое от напряжения. На секунду его глаза вспыхивают золотом, и я гадаю, не совершаем ли мы непоправимую ошибку.
Но каждый инстинкт внутри меня говорит, что нет.
— Последний шанс, Звездочка. Ты уверена?
Я самодовольно смотрю на него, опуская руку и заставляя его зашипеть, когда поглаживаю его.