Ониксовые глаза вспыхивают.
— Я защищал тебя!
— Ты защищал себя, — говорю я, отступая в сторону и подходя к окну, где я могу дышать воздухом, который не является им. — Ты не хотел меня.
Он проводит рукой по волосам.
— Я хочу тебя, в этом, блядь, и проблема.
— У тебя странный способ это показывать. — Я прищуриваюсь. — Почему я должна вообще верить тебе, когда все, что ты делал, — это отталкивал меня? Почему, Дарриус?
— Потому что, как бы я ни жаждал этого, ты станете, блядь, моей погибелью!
Горькое признание взрывается между нами, и мое сердце чувствует себя так, будто его вырвали из груди. Боги, я не могу дышать.
— Если я причина твоей смерти, зачем держать меня здесь? Отправь меня домой.
— Потому что там ты не в безопасности.
— Хорошо, что я не твоя проблема, — рявкаю я.
Он хмурится, глаза снова вспыхивают золотом.
— Почему ты не могла оставаться там, где тебе место? Ничего этого не случилось бы, если бы ты не пришла сюда.
— Так это моя вина? — Боль расцветает под лезвиями наших обоюдных слов. — Я разрушила твои драгоценные планы с твоей невестой из Аспачана?
— Боги, как ты можешь быть такой недалекой?
Я отшатываюсь.
— Не знаю. Как ты можешь быть таким, блядь, трусом?
Легчайшая дрожь привлекает мое внимание. Вина накатывает, но гул победы тоже пробегает по мне. Внушительный, устрашающий король-кошмар способен чувствовать боль. В этом есть злая сила, но я тем не менее наслаждаюсь. Этот бездонный взгляд сверкает, его тени извиваются, когда он крадется ко мне. С высоко поднятым подбородком я держусь перед подоконником, даже когда он вторгается в мое пространство.
— Неужели? — рычит он, глядя на меня сверху вниз, его глаза темны от обиды, озлобленной похоти и ярости, в то время как тьма хлещет, как клубок чернильных змей, вокруг него.
Подобный коктейль борется внутри меня, только мой звездный свет хочет сжечь дотла все. Пески, я погружаюсь так глубоко в пучину страданий и гнева, что это делает меня безрассудной перед лицом опасности.
— Да. Ты подожмешь хвост и убежишь при первых признаках неприятностей. Дарриус Найтсонг, король-трус.
— Ты говоришь о вещах, которых не знаешь, — цедит он. — Я. Проклят!
— И все же, несмотря на это проклятие, твоя мантикора борется за то, чего хочет. Можешь ли ты сказать то же самое?
В одно мгновение сильная рука сжимает мое горло. Это свободный захват, но я тем не менее замираю. Глаза на моих, он не останавливается на этом. Король прижимает меня к подоконнику своим телом, стройные бедра сжимают мои, а свободной рукой сжимает мои распущенные волосы. Он тянет, заставляя мою спину слегка выгнуться, и желание прожигает меня насквозь от давления его паха на мой живот. Его твердого паха. Порочная дрожь пробегает по мне.
Ноздри раздуваются, его губы приоткрываются.
— Ты боишься меня, Звездочка? — хрипит он, этот голос с хрипотцой действует на меня больше, чем его контролирующая хватка. Его большой палец ласкает мой колотящийся пульс.
Я скалю зубы.
— Никогда.
Он наклоняется, его рот скользит по моей челюсти к мочке уха. Он кусает, и я вздрагиваю, даже когда похоть пронзает мои вены. Под лифом мои соски болезненно твердеют, и предательское, пульсирующее тепло собирается в моем центре. Моя магия поднимается, руны разворачиваются вниз по моим рукам, когда мои браслеты вспыхивают. Этот тревожный, хищный взгляд скользит по серебристым спиралям и темнеет еще больше. Его татуировки извиваются, щелкая по моей коже. Не в первый раз я жалею, что манжеты исчезли, чтобы он мог почувствовать полную ответную силу моей магии.
Я далеко не беззащитна, поскольку выхватываю кинжал из ножен и вставляю руку между нами, прижимая острие клинка к его горлу. Тени мгновенно обвивают мое предплечье, но я держу руку на месте, когда капля крови набухает. Пески, вид этого не должен воспламенять мою похоть еще больше, и у меня не должно быть неприличного желания попробовать алую каплю на вкус. Возможно, я такая же монстр, как и он.