Она, блять, раздвигает ноги.
И ее падение становится окончательным.
Жар и сырая потребность заливают мою нервную систему, как наркотик. Красный туман застилает зрение, и я дико рычу в её рот, пожирая её, когда моя рука погружается между её ног. И когда я нахожу её киску, блять, мокрой для меня, последние остатки решимости, вся ложь, которую я говорил себе, исчезают в огне.
— Ты моя, — хриплю я в её губы, заставляя её вздрогнуть, когда я кусаю мягкую, пухлую плоть её нижней губы.
Я отстраняюсь, жадно впитывая ошеломлённый взгляд желания и похоти на её лице, затем опускаюсь на колени и одним движением стягиваю её леггинсы и трусики до середины бёдер.
Роза смотрит на меня широко раскрытыми глазами, её лицо ярко-красное, рот открывается и закрывается, будто она пытается сказать слова, но не может найти их. Она задыхается и вздрагивает, когда я сжимаю её бёдра, раздвигаю ноги как можно шире и смотрю в её раскрасневшееся лицо.
— Сейчас хорошее время, чтобы держаться за стену, принцесса.
Мой рот прижимается между её ног. И когда мой язык влажно скользит по её складкам, дикий звук, срывающийся с её губ, доводит меня до предела.
Господи, я мог бы кончить в чертовы штаны просто от того, как она стонет.
Это лишь подстёгивает меня есть ещё более жадно. Я погружаю язык в её сладкие, липкие складки, лаская влажные шёлковые лепестки её красивой маленькой киски. Мои руки сжимают её упругую задницу, притягивая её к моему рту и впиваясь пальцами в её кожу достаточно сильно, чтобы оставить синяки.
Мой рот скользит по её клитору, когда я засасываю его между губ. Роза содрогается, будто её ударило током. Она кричит, задыхаясь и хватаясь за стену одной рукой. Другая падает на мои волосы, сжимая их, когда она стонет, задыхаясь, и прижимает бёдра к моему лицу.
— Грязная, жадная девочка, — рычу я в её киску, касаясь языком её клитора быстрее и сильнее.
Моя кровь превращается в жидкий огонь в венах, когда она начинает стонать ещё громче. Стоная, я засовываю руку ей под майку, зажимая ей рот и заставляя замолчать, пока продолжаю пожирать её киску. Она напрягается, будто само действие, когда я закрываю ей рот, отправляет её на орбиту. Затем её киска заливает моё лицо, ноги дрожат, и когда я в последний раз обвожу языком её клитор, она внезапно взрывается для меня.
Её влага заливает мой язык, и я слышу, как она рыдает — буквально рыдает — от удовольствия в мою ладонь. Её ноги подкашиваются, и кажется, только мой рот на её киске не даёт ей упасть на пол, когда я безжалостно довожу её языком до второго оргазма.
— Оливер?
Я напрягаюсь, и Роза так сильно содрогается, что чуть не ломает мне нос, когда слышит голос Люсиль откуда-то из коридора.
Я не отстраняюсь. На самом деле, мои руки на её рте и бедре лишь сжимаются крепче, прижимая её к стене, когда я смотрю на неё снизу-вверх, дико ухмыляясь.
Её глаза вспыхивают страхом и похотью, когда я снова наклоняюсь, не сводя с неё взгляда, и провожу кончиком языка по её мокрым складкам до самого клитора. Глаза Розы закатываются, и она стонет сквозь мою ладонь.
— Оливер, это ты?
Она пытается оттолкнуть меня. Но этому не бывать. Не когда я вдвое тяжелее и на полтора фута выше.
Ничто в мире не могло бы оторвать мой рот от её сладкой маленькой киски сейчас.
Я делаю это снова, дразня её складки до самого клитора. Я стону в её сладость, всасывая клитор, прежде чем наконец оторвать рот от её нетерпеливо подающихся бёдер.
— Люсиль, это ты?
— О! Оливер, подожди, я сейчас подойду.
Я усмехаюсь, глядя на ужас на лице Розы. Я в последний раз касаюсь языком её клитора, прежде чем медленно встать. Она суетится, натягивая трусики и леггинсы и отворачиваясь, будто собираясь бежать.
Не выйдет.
Моя рука поднимается, останавливая её.
— Сюда, Люсиль.
— Боже мой, ты шутишь?! — задыхается Роза, наполовину отворачиваясь, чтобы скрыть унижение на лице, когда моя экономка появляется из-за угла.
Она резко останавливается, глядя на нас обоих.