Ошеломлённый, я снова рухнул на стул.
ОЛИВИЯ
ГЛАВА 18
С тех пор как мы вернулись из дома Винченцо Зампы, Малик держался со мной настолько холодно, что от него буквально веяло морозом. Я всё ещё пыталась справиться со своей злостью на него за то, что он выпустил наружу свою тьму и направил её против меня. Мысли неслись с бешеной скоростью, пока я придумывала, как ему отплатить, но понимала, что это ничего не решит.
Несмотря на кипевшую во мне злость на Малика, порой я могла думать только о муже. Внутри бушевала такая какофония чувств, что игнорировать её было невозможно — любовь и ненависть, преданность и предательство сталкивались в головокружительном вихре противоречивых мыслей.
Когда сегодня днём Малик вернулся после своих загадочных «монструозных дел», я поспешила прочь из гостиной, не желая его видеть.
Он своим раздражающим способом возник прямо передо мной.
— Оливия. — Он взял меня за подбородок и приподнял моё лицо.
Я стиснула зубы, отказываясь говорить.
— Я понимаю, что ты на меня злишься. Прости, что позволил своей тёмной стороне вырваться наружу.
Его гипнотический изумрудный взгляд мерцал, пробиваясь сквозь мою защиту.
— Неважно, хотел ты этого или нет. Факт остаётся фактом — ты это сделал. Я больше не чувствую себя рядом с тобой в безопасности, — сказала я.
Малик мучительно вздохнул.
— Это больше никогда не повторится. Мы должны быть союзниками. Сегодняшняя ночь очень важна.
— Как я могу быть твоим союзником, если не доверяю тебе? — Я попыталась вырваться из его железной хватки, но безуспешно.
Он отпустил меня и провёл по моей щеке боковой стороной пальца.
— Я сказал, что больше никогда этого не сделаю, и говорил серьёзно. — Его взгляд пронзил меня. — Ты должна мне доверять. А теперь идём, нам нужно поговорить.
Могла ли я ему доверять? Похоже, выбора у меня не было.
Я взяла его за руку и позволила повести меня в гостиную.
Мы устроились на противоположных концах обитого шёлком дивана.
Обстановка этой комнаты совершенно не соответствовала чудовищу, которое здесь жило. Повсюду стены и столики украшали изысканные картины. На столиках и книжных полках стояли расписанные вручную вазы и веера. Даже безмятежная статуя Будды покоилась в углу на подставке. Комната была настоящим произведением искусства.
Я примостилась на своём краю дивана, едва дыша, и стала ждать, когда он заговорит.
— Сегодняшний бал — событие регионального масштаба. Туда съедутся люди отовсюду. Ради него приезжают из окрестных городов и даже из самого Рима. — Его лицо ничего не выражало — ни доброты, ни тепла, ни отвращения.
— Хорошо, — сказала я, кивнув, чтобы он продолжал.
— Твоя мать познакомилась с Бальтазаром именно на этом балу, — ровно произнёс он. — Это сборище — разврат в самом низменном его проявлении.
Я нахмурилась.
— И от тебя, Оливия, будут ожидать участия. — Он указал на меня пальцем.
Я покачала головой.
— Меня интересует только Роман. Ничто не заставит меня отвлечься от поисков мужа.