— Эмили, — бормотала я, торопливо шагая по застеленному ковром коридору. — Мне нужно увидеть Эмили и проверить её раны.
Я ворвалась в её комнату без стука и резко остановилась, увидев спящую Рози и Эмили, которая сидела рядом с ней на кровати и плакала. Я бросилась через комнату и опустилась перед сестрой на колени.
Поглаживая её по лицу, я сказала:
— Эмили, ты полностью исцелилась! Это чудо! Что случилось? И почему ты плачешь?
— Малик исцелил меня, прежде чем вернуться туда, где оставил тебя. За это я ему безмерно благодарна. Но Марселиус… — Из её глаз хлынул новый поток слёз. — Какой же он злой человек. Не стоило мне в него влюбляться. Надо было послушать тебя, а теперь дневник у Бальтазара! Марселиус всё это время нас предавал!
Я забралась на кровать и крепко обняла её.
— Тш-ш, Эм, ты разбудишь Рози.
— Я не могу перестать плакать, — всхлипнула Эмили. — Я ношу его ребёнка. Какая же я была дура. Он никогда не захочет ребёнка от меня. Он прямо сказал: я для него ничего не значу. Ничего! Ты можешь в это поверить, Оливия? Я отдала ему сердце и душу. Я пыталась изменить его к лучшему, но у меня не получилось. А теперь он меня ненавидит. Для него всё это было лишь притворством. Какая же я глупая.
Её грудь тяжело вздымалась и опускалась от сотрясавших её рыданий.
Я крепче прижала её к себе и погладила по волосам.
— Эмили, ты не глупая. Он тебя не заслуживал. Тёмных, сломленных мужчин невозможно изменить. Марселиус сломался давным-давно. Мы вместе вырастим этого ребёнка и всегда будем рядом друг с другом. Не переживай.
Она немного отстранилась и посмотрела на меня сквозь мокрые от слёз ресницы.
— Что бы я без тебя делала, Оливия? Ты даёшь мне надежду. А теперь, когда дневник у Марселиуса и Бальтазара, нам нужно спросить у Малика, что делать дальше. Он сможет дать нам совет и помочь.
Стоило Эмили произнести его имя, как по моему телу прокатилась волна возбуждения.
— Нет! — слишком резко выпалила я. — Мы не можем просить его о помощи.
Я крепко зажмурилась. Мне не хотелось рассказывать ей о своей связи с Маликом. Роман был любовью всей моей жизни, моим счастьем. Но чем дольше я находилась рядом с Маликом, тем сильнее меня терзало искушение. Я была такой же жалкой, как моя мать.
— Что случилось? — прошептала Эмили.
Я покачала головой.
Она погладила меня по щеке.
— Расскажи мне, что случилось, Оливия. Мы ведь всегда делимся друг с другом.
— Я не могу тебе сказать, Эм. — Теперь уже я начала плакать. Прекрасно. Две ревущие идиотки, убивающиеся из-за мужчин.
— Можешь. Ты же знаешь, что мне можно доверять.
Я перевернулась на спину и выругалась.
— Кажется, у меня начинают появляться чувства к Малику. Между нами какая-то связь, которую я не могу объяснить. Я очнулась в его объятиях, и мне казалось, что именно там я и должна быть. Будто Романа вообще не существовало. Я не понимаю, что со мной происходит. У меня что, тяга к саморазрушению, раз меня влечёт к монстру настолько, что я забываю о своей настоящей любви?
— Ты просто дочь нашей матери. Тебя тоже тянет к тьме, — легко, поддразнивая, сказала Эмили, но её слова ударили меня словно молотом.
— Угх! — Я закрыла лицо ладонями. — Я не хочу быть похожей на нашу мать. Я до сих пор её не простила. Как я вообще смогу простить себя, если в итоге окажусь такой же шлюхой, как она?
— Оливия! Я не считаю нашу мать шлюхой. Посмотри на меня. — Она схватила меня за запястье и отвела мою руку от лица.
Я прищурилась, глядя на неё.
— Мама была сложным человеком. Ты это знаешь. Ей приходилось принимать трудные решения, которые шли вразрез с тем, что диктовало общество. Тебе тоже придётся это делать. Ты никогда не будешь обычной, Оливия. Смирись с этим. — Её глаза горели решимостью.
Возможно, она была права. И всё же я не хотела предавать любовь и доверие, на которых строился мой брак. Почему нам с Романом вообще пришлось разлучиться? Господи, как же сильно я по нему скучала. Он был мне нужен.