Ассер смотрел на меня долго, почти мучительно. Потом резко дёрнул шнур звонка.
Дверь открылась так быстро, словно дворецкий всё это время стоял за ней и слушал наш разговор.
— Прикажите старшему садовнику немедленно явиться к старой оранжерее, — распорядился Ассер, не глядя на слугу. — Позовите двух каменщиков, возьмите лом, молоты, лопаты и фонари.
Дворецкий замешкался лишь на мгновение, но его взгляд всё-таки скользнул по моему разорванному платью и покрытым засохшей грязью туфлям.
— Всё будет исполнено, ваша светлость, — ответил он с поклоном, пряча любопытство за безупречно вежливым выражением лица.
С точно таким же выражением лица он произносил «ваша светлость» старому герцогу, который просил оставить нас наедине якобы для важного разговора. Неужели слуги ничего не слышали? Или не заподозрили?
Глава 9
Глава 9
— И принесите госпоже Вельтер плащ, — добавил Ассер после короткой паузы, заметив, как я обхватила себя руками. — Тёплый.
Дворецкий уже собирался выйти, когда муж остановил его:
— Не тот, с жёстким воротником. Она всё равно снимет его через десять минут.
Я замерла.
Одиннадцать месяцев войны, обвинение в измене, прошение о разводе — и Ассер всё ещё помнил, что я терпеть не могу, когда грубая шерсть касается шеи.
От неожиданной заботы стало больнее, чем от очередной насмешки. Он не должен был заметить, что я мёрзну. Только что объявил меня лгуньей, почти бывшей женой, позором рода Вельтер — и всё-таки заметил.
Ассер всегда замечал обо мне то, чего не видели остальные.
Именно поэтому его неверие причиняло такую боль.
«Только бы я оказалась права!», — мысленно взмолилась я, понимая, как страшно, когда тебе не верят.
Дворецкий вышел, а муж подошёл к окну. Чёрная ткань обтянула сильную спину. Несколько выбившихся из ленты прядей лежали на воротнике. Мне захотелось подойти, провести по ним пальцами, прижаться лбом между его лопаток и услышать привычное ворчание о том, что нападать на генерала со спины неприлично даже законной жене.
Но законной женой мне оставалось быть недолго.
— Ты мне поверил, — прошептала я, не сумев удержать эту надежду внутри.
Плечи Ассера напряглись.
— Я решил проверить вашу ложь, — отрезал он, продолжая смотреть в окно. — Это не одно и то же.
— Нет, — возразила я, наблюдая за его отражением в стекле. — Если бы ты считал это только ложью, то не приказал бы звать каменщиков.
Муж встретился со мной взглядом в отражении. На несколько мгновений его лицо стало почти прежним. Уставшим. Живым. Моим.
— Не заставляйте меня жалеть о том, что я вас выслушал, — произнёс Ассер тише и первым отвернулся.
Это холодное официальное «вы» ранило больнее, чем все его слова. Это «вы» означало пропасть, которая разрасталась между нами.
До старой оранжереи оказалось дальше, чем я помнила.
Дорожка уходила за липовую аллею, огибала высохший фонтан и поднималась к западной стене поместья. Каждый шаг отдавался болью в ступнях. Выданный дворецким серый плащ путался в ногах и казался невыносимо тяжёлым, но я упрямо шла сама.
Ассер держался рядом.
Он не предлагал руку. Не спрашивал, нужна ли мне помощь. Только шагал чуть медленнее, чем привык, и всякий раз, когда я спотыкалась, его ладонь едва заметно приподнималась, готовая поймать.