— Что ты сказала?
В карете повисла напряженная тишина.
— Ничего, — буркнула Мая, но было уже поздно.
— Повтори, Мая. Откуда ты знаешь про драконью магию?
— Мама говорила… — пролепетала она, и я услышала в ее голосе страх, — Она сказала, что ты такая же, как твоя покойная мать — ведьма с гнилой магией. И что эту магию нужно забрать.
Кровь застыла у меня в жилах. Гера знала все с самого начала. Она знала о наследии моей матери, и ее цель была не просто ослабить меня, а… забрать магию? Что это значило? Уничтожить мою магию? Или забрать ее себе?
Я подалась вперед, пытаясь разглядеть ее лицо в темноте.
— Мая, послушай меня. Твоя мать… она не та, за кого себя выдает. Она опасна.
— Замолчи! — взвизгнула Мая, — Не смей говорить о ней плохо! Она все делает ради меня!
— Ради тебя? — я горько рассмеялась, — Она использовала тебя как пешку, чтобы добраться до меня. Очнись, Мая! Она убьет и тебя, если ты встанешь у нее на пути.
В ответ я услышала лишь сдавленные, злые рыдания. Разговаривать с ней было все равно, что убеждать стену — она была намертво отравлена ядом Геры.
Я откинулась на спинку сиденья и снова закрыла глаза. Моя задача усложнилась. Гера не просто злая мачеха, она могущественная ведьма, которая знает природу моей силы. А я осталась без своего главного оружия — без дневника мамы. Все знания, все заклинания, все предупреждения остались там, в замке, в руках людей Валериана.
Что, если я попробую рассказать Отцу или Дейрану? Поверят ли они мне?
Я представила лицо отца. Усталое, благородное, полное отцовской любви, но… такое слепое. Если я скажу ему: «Отец, женщина, которую ты любишь, — ведьма-чернокнижница. Она годами вытягивала из меня жизненную силу, а теперь хочет забрать мою магию». Что он ответит? В лучшем случае, решит, что я сошла с ума от горя и стресса. Отправит к лекарю, будет поить успокоительными отварами. А в худшем… он расскажет об этом Гере. В своей наивной попытке «разобраться», он выдаст меня с головой, и тогда мне конец. Нет, отец не поверит. Для него магия — это что-то из детских сказок, а его жена — любящая женщина, пусть и со сложным характером.
А Дейран?
Я вспомнила его глубокие, янтарные глаза, в которых плескался древний огонь. Он был не просто человеком, он был Драконом. Его мир был соткан из магии, древних клятв и кровавых уз. Поверит ли он? И что ему сказать?
«Она ведьма, Дейран. Я чувствую, как она тянет из меня силу».
Я почти слышала его тихий, рокочущий ответ. Он бы не рассмеялся и не счел меня сумасшедшей. Он бы напрягся и задавал вопросы. Как? Когда ты это почувствовала? Что еще она делала? Его мир был достаточно широк, чтобы вместить эту ужасную правду.
А если я скажу ему главное?
«Дейран, я живу второй раз. Меня уже однажды убили. Я все помню».
Вот тут даже он мог бы усомниться. Это выходило за рамки даже его понимания, но он бы не отмахнулся. Он бы стал наблюдать и искать подтверждения. Его острый, как лезвие, ум уже подметил мои странные знания, мое предвидение ловушек. Его защитные инстинкты, и так обостренные до предела, превратились бы в несокрушимую стену.
Но сейчас я была отрезана от него, и я была одна. И все эти признания были лишь бесполезными фантазиями.
Мы ехали два дня. Два бесконечных дня в душной, раскачивающейся темноте. Нас выпускали лишь на короткое время, чтобы справить нужду и проглотить кусок черствого хлеба с водой. Другой еды не было предусмотрено, особенно, если учесть, в какой спешке мы собирались.
Все это время нас окружало плотное кольцо молчаливых гвардейцев. Я пыталась заговорить с капитаном Кассианом, но он лишь холодно улыбался и повторял, что действует во благо моей же безопасности.
Проезжая через редкие деревни, я улавливала обрывки разговоров, видела испуганные лица людей. Слухи о нападении на севере уже расползлись по королевству, обрастая жуткими подробностями. Нестабильность, о которой говорил Дейран, становилась осязаемой.
На второй день пути наша карета остановилась. Снаружи послышались голоса, ржание лошадей. Дверь со скрежетом открыли. Яркий дневной свет ударил по глазам, заставив зажмуриться.
— Еще одна леди присоединится к вашему путешествию, — объявил Кассиан.
В карету, с помощью лакея, забралась девушка. Юная, хрупкая, с огромными, испуганными глазами цвета васильков. Она была одета в роскошное дорожное платье, но оно было помято, а на щеке виднелся свежий синяк.
— Леди Элара из дома Тирелл, — представилась она дрожащим голосом и села рядом со мной, стараясь держаться как можно дальше от злобно сопевшей Маи.
Я поняла, что не я одна стала пленницей. Валериан собирал свой «гарем» со всех концов королевства.