— Мы разобьем эту мразь, освободим перевал и вернемся. Продержись всего одну неделю. Обещай мне, Аделаида. Обещай, что будешь предельно осторожна. Никаких прогулок ночью. Никаких приемов пищи из чужих рук, никаких подозрительных напитков. Никаких рискованных выходок в одиночку. Я умоляю тебя, запрись в своей комнате. Выходи только, если замок начнет рушиться.
Его голос, обычно такой властный, сейчас был пропитан неподдельной, жгучей тревогой за меня. Это ломало мои внутренние барьеры лучше любого принуждения.
— Мой человек остается здесь, и будет следить за каждым вздохом этой ведьмы. У него есть четкие инструкции как действовать при малейшей угрозе для тебя. Будь осторожна, обещай мне.
Смотря в его горящие, полные отчаянной тревоги глаза, чувствуя жар его огромных рук на своих плечах, я поняла, что не просто не могу ему отказать. Я хотела сделать все, чтобы он не сошел с ума от беспокойства в бою.
— Я обещаю, — выдохнула я, чувствуя, как предательски дрожат губы.
— Хорошо, — он коротко, судорожно кивнул, словно сбросив с широких плеч непосильную каменную ношу.
Я стояла на высоком крыльце, плотно кутаясь в теплый шерстяной плащ, и смотрела, как во дворе кипит подготовка к походу. Воины в тяжелой броне седлали всхрапывающих коней, лязгали сталью, проверяя крепления седел и остроту мечей.
Отец, уже полностью облаченный в свои боевые доспехи, тяжело поднялся по ступеням и подошел ко мне. В его глазах стояла вековая усталость воина, который снова должен идти воевать. Он обнял меня так крепко, что у меня затрещали ребра, прижимая к холодной стали кирасы.
— Береги себя, моя маленькая дочь. Прости, что я оставляю тебя в такое время… — пробасил он, целуя меня в макушку.
— Все будет хорошо, отец, — я заставила себя улыбнуться, сглатывая слезы, — Главное — возвращайся живым.
Он слабо усмехнулся в бороду, кивнул, затем быстро, формально приобнял вышедшую на крыльцо бледную Геру (которая опиралась на костыль), сухо кивнул Мае и, больше не оглядываясь, тяжелым шагом пошел к своему огромному боевому коню.
Дейран стоял в глубокой, непроницаемой тени главных ворот, там, где свет факелов не доставал до него, и его почти не было видно с крыльца, но я знала, что он там. Меня тянуло туда невидимым магнитом.
Я быстро спустилась по ступеням и скользнула в тень арки.
Едва я оказалась рядом, он просто схватил меня за плечи и одним мощным рывком впечатал спиной в холодный, шершавый камень арки.
Мой судорожный вздох утонул в его губах.
Это был отчаянный, жесткий, собственнический поцелуй-клеймо, полный режущей боли расставания, обещания дикой, первобытной страсти, которая сметала все барьеры. Его губы были горячими, властными, они сминали мои, не давая ни единого шанса на отступление, требуя абсолютной отдачи.
Я ответила ему с таким же исступленным отчаянием. Мои пальцы до побелевших костяшек вцепились в его кожаную куртку, притягивая его еще ближе. Я чувствовала, как бешено колотится его сердце под броней, как горят мои собственные губы, как по щекам бесконтрольно текут горячие, жгучие слезы, оставляя соленый привкус на наших языках. Я впитывала его запах, словно пыталась надышаться им на целую жизнь вперед.
Он с глухим рычанием оторвался от моих губ, тяжело, прерывисто дыша. Его грудь тяжело вздымалась, а золотые глаза потемнели до цвета старой бронзы.
— Неделя, Аделаида, — прошептал он прямо мне в губы, и его голос сорвался, — Что бы ни случилось, помни — ты моя пара. И я вернусь за тобой. Если с тобой хоть что-то случится, если с твоей головы упадет хоть один волос… я сожгу это проклятое королевство дотла.
Он отстранился так резко, словно отрывал от себя кусок собственной плоти. Развернулся, взметнув полами черного плаща, и одним невероятным, хищным прыжком взлетел в седло своего вороного коня.
Он выкрикнул гортанную команду, и его гвардия сорвалась с места, вылетая за ворота. Отец и его тяжело вооруженные легионы последовали за ним. Стук сотен кованных копыт дробил утреннюю тишину, пока не растворился, медленно затихая в густом, сером тумане.
Замок мгновенно погрузился в зловещую, давящую тишину. Пыль оседала на пустом дворе.
Я стояла, прижимаясь затылком к ледяной стене, и чувствовала, как внутри разрастается оглушительная пустота. Я перевела взгляд на крыльцо. Гера, опираясь на костыль и плечо бледной служанки, смотрела прямо на меня. Маска испуганной жены исчезла. На ее тонких, бескровных губах играла торжествующая, ядовитая улыбка победителя.
Глава 19
Следующий день начался с ощущения мертвенного оцепенения. Замок словно вымер. Даже слуги передвигались на цыпочках, стараясь не попадаться на глаза. Я заперлась в дальней библиотеке, приказав никого не впускать, обложилась старыми фолиантами и попыталась сосредоточиться на дневнике матери. Мне нужно было научиться контролировать свою драконью ауру, чтобы выжить.
Ближе к полудню звенящую тишину разорвал звук, от которого у меня кровь застыла в жилах.
Спустя минуту за дверью библиотеки раздались торопливые шаги, и испуганный голос старого дворецкого доложил:
— Леди Аделаида! В замок прибыл королевский глашатай!
Королевский глашатай? Здесь? На самом краю севера, без предварительного уведомления? Мое сердце сделало кульбит и провалилось в желудок.
Я вышла в малый приемный зал. Гера и Мая уже были там. Гера сидела в кресле, вытянув загипсованную ногу, и ее глаза хищно блестели.