Прошла еще неделя. Гера, передвигалась по замку, словно грозовая туча, источая молчаливую ярость. Провал со служанкой явно вывел ее из себя.
— Матушка, ну когда мы поедем на Королевский базар? — канючила Мая за ужином, — Все уже давно купили себе лучшие ткани! А я буду как бедная родственница! Времени до Отбора все меньше и меньше!
— Успеем, — отрезала Гера, не сводя с меня тяжелого взгляда, — Через пару недель. Сначала нужно разобраться с домашними делами.
Я знала, что это значит. Она собиралась нанести новый удар. Он не заставил себя долго ждать и пришел той же ночью.
Я уже лежала в постели, но не спала. После полуночи воздух в комнате стал тяжелым, как вода перед грозой. Озноб пробежал у меня по спине, и я почувствовала воздействие Геры.
На этот раз она ударила открыто, во всю свою злость. И всю свою досаду от недавних провалов она вложила в один мощный ментальный таран. Я почувствовала, как мой щит содрогнулся. Давление было невыносимым, словно на грудь навалили каменную плиту. В ушах зазвенело. Она собрала все свои силы, всю свою ненависть и бросила их на меня, пытаясь пробить брешь, впиться в мой разум, присосаться к источнику.
Я стиснула зубы, вцепившись пальцами в одеяло. Я представила свой щит как стену из полированного обсидиана, такую же гладкую, холодную, непробиваемую. Удар. Еще один. И еще. Звон в ушах превратился в оглушительный рев. Она была похожа на обезумевшего зверя, который бьется о прутья клетки.
А потом все прекратилось.
Тишина, наступившая после, была такой плотной, что давила на барабанные перепонки.
Давление исчезло. Воздух снова стал легким. Я лежала, тяжело дыша, но я знала, что это конец игры в прятки. Одно дело — неудачная попытка вытянуть немного силы из спящей девчонки, которую можно списать на случайность. И совсем другое — наткнуться на глухую, осознанную, организованную защиту. Она не могла этого не понять.
И теперь она знала, что ее падчерица, ее покорная овечка, не так проста, как кажется, и она точно знала, что я тоже о ней что-то знаю.
Глава 10
Тишина бывает разной.
Раньше, в прошлой жизни, тишина этого замка душила меня, заставляя вжиматься в стены. Но после той ночи, когда мой ментальный щит выдержал яростную атаку мачехи, замок погрузился в вязкую и давящую тишину, как будто загустел воздух за секунду до удара молнии.
Гера затаилась.
Она не выходила из своих покоев до следующего обеда. Когда она, наконец, спустилась в столовую, я как раз поднесла к губам чашку с горячим бульоном. Запах розмарина ударил в нос, но я забыла, как дышать.
Гера постарела. За одну-единственную ночь.
Морщин не прибавилось, нет. Но что-то неуловимо важное, какой-то внутренний стержень, который всегда держал ее спину идеально прямой, дал трещину. Ушла хищная, цветущая уверенность, вечно горевшая в ее темных глазах. Кожа утратила свой знаменитый фарфоровый лоск, стала сероватой, похожей на старый пергамент. Под глазами залегли глубокие, болезненные тени, а в уголках плотно сжатых губ пролегла горькая складка.
Казалось, за эти часы она прожила несколько мучительных лет. Мой магический откат не прошел для нее даром.
Она знала, что я выстроила щит, или, по крайней мере, догадывалась. Иначе и быть не могло.
Я видела это по тому, как дергано, прерывисто она дышала. Как избегала встречаться со мной взглядом. Как ее унизанные перстнями пальцы нервно, до побелевших костяшек, сжимали хрустальную ножку бокала.
Звяк. Звяк. Ноготь монотонно постукивал по стеклу.
Она не понимала, как я это сделала, но она всем своим естеством ощутила ту глухую, непреодолимую стену, о которую разбилась ее сила. Она поняла, что ее источник, ее личная, покорная кормушка, внезапно ощетинилась шипами и захлопнулась.
Ночные ментальные атаки прекратились как по волшебству. Гера больше не рисковала. Голодная, лишенная подпитки, но дьявольски осторожная змея уползла в тень, чтобы наблюдать.
А вместо себя выпустила мелкую змейку — Маю.
Я начала физически ощущать присутствие сводной сестры повсюду. Это было похоже на липкий, неприятный сквозняк в наглухо закрытой комнате. Кожа на затылке то и дело покрывалась мурашками.
Я возвращалась в свои покои и замечала, что флакон с лавандовым маслом на туалетном столике сдвинут на полдюйма. В библиотеке тяжелый фолиант по истории драконьих родов, который я читала вчера, аккуратно задвинут вглубь полки, хотя я всегда оставляла его корешок немного выступающим.
Кто-то осторожно и неумело рылся в моих вещах.
Только в отцовский кабинет им не было доступа. Видимо, отец, при всей своей слепой любви, все же не додумался дать Гере дубликат ключа от своего святилища. Это было мое единственное по-настоящему безопасное место.
Однажды днем, сидя у окна в своей спальне, я делала вид, что увлеченно вышиваю. Стежок, еще стежок. Но внезапно знакомый противный холодок мазнул по затылку. Я не обернулась, и даже рука с иглой не дрогнула. Я просто закрыла глаза, сделала медленный вдох и потянулась к своей силе.