— Нет, матушка, времени как раз мало! — взвизгнула Мая, — Нужно успеть всё! Я тут подумала… может, мы съездим в столицу? На Королевский базар! Там лучшие ткани, лучшие шляпники, ювелиры! Мы выберем мне самые изысканные ленты, туфли из тончайшей кожи, украшения… Аделаиде тоже нужно обновить гардероб.
Она бросила на меня быстрый, полный превосходства взгляд.
— Это прекрасная идея, — поддержала её Гера, бросив тёплый взгляд на моего отца, — Нашим девочкам нужно выглядеть безупречно. Что скажешь, дорогой? Поездка пойдёт им на пользу, развеет тоску.
Отец, который млел от любого проявления заботы Геры, тут же согласился.
— Конечно. В ближайшее время организуем поездку.
Мая захлопала в ладоши. Я продолжала молчать. Мысль о том, чтобы снова оказаться в столице, в том проклятом городе, где меня убили, вызвала приступ тошноты, но я знала, что не смогу отказаться.
В этот момент в столовую вошёл наш старый управляющий, лорд Финли. Его лицо, обычно невозмутимое, было омрачено печалью. Он подошёл к отцу и тихо что-то сказал.
Я не слышала слов, но увидела, как изменилось лицо отца. Он тяжело вздохнул и отложил вилку.
— Что случилось, Финли? — спросила Гера своим самым сочувствующим тоном.
Управляющий поклонился.
— Плохие вести, миледи. Нашли Кэла, сына нашего конюха.
Моё сердце замерло. Я вцепилась пальцами в ножку своего бокала так, что они побелели. Я заставила себя поднять глаза и посмотреть на Финли, на моём лице не дрогнул ни один мускул.
— Нашли? — переспросил отец, — Он же пропал почти месяц назад вместе с лошадью…
— Да, милорд. Лесники нашли его тело в овраге у Чёрного ручья. Видимо, лошадь понесла, сбросила его, а он… сломал шею. Бедный парень, и лошадь не нашли, должно быть, ушла с диким табуном.
Мир вокруг меня сузился до одной точки. Он мертв. Кэл мертв. Мальчик, который учил меня ездить верхом, который тайком приносил мне яблоки из сада. Я послала его на смерть.
Горечь поднималась к горлу. Кэл… он был таким верным, таким искренним. Я помнила его смеющиеся глаза, его беззлобные шутки. Он был одной из немногих невинных душ в этом доме, и я, собственными руками, толкнула его в бездну, потому что поверила, что он сможет проскользнуть мимо всевидящих глаз моей мачехи. Меня захлестнула волна вины, острым шипом впиваясь в самое сердце. Эту смерть я не смогу себе простить и этот миг я уже не перепишу обратно. Этого не было в моём будущем, я не могла этого предусмотреть.
Мысли метались с бешеной скоростью. Когда это случилось? В самом начале пути, до того, как он добрался до Дейрана? Или уже на обратной дороге, с ответом, который Гера так и не хотела, чтобы я получила? Если письмо дошло, то почему от Дейрана не было вестей? Неужели он просто проигнорировал мой отчаянный зов?
Я чувствовала, как кровь отхлынула от моего лица. Я видела всё, словно через толщу воды: обеспокоенное лицо отца, сочувственную гримасу Финли, удивлённый взгляд Маи, и я видела Геру.
Она не смотрела на Финли или на отца — она смотрела прямо на меня. В её тёмных глазах плескался холодный, неприкрытый триумф. Это было её послание. Безмолвное, но предельно ясное: «Твоя пешка убрана с доски».
Я выдержала её взгляд. Я не позволила себе ни моргнуть, ни отвести глаза. Я держала своё лицо, как щит, не показывая ей ту агонию, что разрывала меня изнутри.
Она первая отвела взгляд, издав тихий, сочувствующий вздох.
— Какое горе. Такой молодой… Нужно помочь его отцу, дорогой.
— Да, конечно, — рассеянно ответил отец, всё ещё потрясённый новостью.
В этот самый момент, когда всеобщее внимание было приковано к трагедии, я увидела это. Гера, под предлогом того, чтобы налить отцу ещё вина, взяла его бокал. Её движение было быстрым, почти неуловимым.
Её рука, украшенная кольцом с тёмным камнем, на мгновение замерла над кубком. Я увидела, как она чуть повернула кольцо, и крошечная, почти невидимая струйка бесцветного порошка ссыпалась в тёмно-красное вино.
Видимо, это был тот самый яд, который медленно, день за днём, вытягивал из отца жизнь в прошлом. Я помнила, как он угасал, как лекари разводили руками, говоря о неизвестной болезни, поразившей его, а она сидела у его постели, держала его за руку и играла роль убитой горем жены.
Гера поставила бокал перед отцом.
— Выпей, дорогой. Это поможет успокоить нервы.
Отец рассеянно кивнул и уже поднёс было руку к бокалу.
Время для меня остановилось. В голове была абсолютная, звенящая тишина, и понимание, что она начала травить моего отца прямо у меня на глазах.