Лорд Галеон Марцел, мой отец, скинув тяжелый парадный камзол и оставшись в одной белой рубахе, тяжело отдувался. Седина уже полностью высеребрила его волосы, но в глазах горел прежний генеральский азарт.
— Держи щит выше, Лили! Не открывай бок! — гаркнул отец, отбивая деревянным мечом неловкий, но яростный выпад.
Маленькая девочка с копной непослушных, огненно-рыжих волос, точная копия меня в детстве, с визгом бросилась в новую атаку. Лилиане было всего три, но упрямства в ней было на весь драконий легион.
— А я зайду с тыла! — раздался звонкий мальчишеский крик.
Из кустов роз выскочил ее старший брат Леон. Темноволосый, крепкий, с глазами, полыхающими чистым, расплавленным янтарем, Точная копия своего отца. Он с разбегу бросился на деда, обхватывая его за ногу.
— Ах вы, мелкие разбойники! — расхохотался лорд Марцел, падая на траву под дружный визг внуков, которые тут же облепили его со всех сторон.
— Твоя школа, — с притворной укоризной вздохнула я, откидывая голову на плечо Дейрана.
— Это кровь, Ада, — самодовольно хмыкнул муж, целуя меня в висок, — И характер Марцелов. Твой отец счастлив.
Отец действительно был счастлив. Он приезжал в столицу пару раз в год, и каждый его визит превращался в праздник. Галеон Марцел нашел свой покой — он женился снова. И не на ком-нибудь, а на леди Вионе, троюродной кузине короля Матеуша. Умной, спокойной женщине, которая не лезла в интриги, и умела создавать уют.
И через месяц она должна была подарить моему отцу нового наследника. Кто бы мог подумать, что Суровый Волк Севера на старости лет снова познает радость отцовства.
— Вчера пришел ворон из Северной Цитадели, — голос Дейрана стал чуть серьезнее. Его пальцы мягко поглаживали мою талию.
— От Матеуша? Как он?
— Слаб, — Дейран тяжело вздохнул, — Лекари говорят, что зиму он может не пережить. Яд Валериана всё-таки сделал свое дело, время берет свое.
Мое сердце болезненно сжалось. Старый король угасал, но он угасал в покое.
— А как Мая? — тихо спросила я.
— Матеуш пишет, что она ни на шаг не отходит от его постели, — голос мужа потеплел, — Читает ему книги, гуляет с ним по саду, когда ему хватает сил.
Я закрыла глаза. Мая, девочка, которую я когда-то презирала, оказалась самой большой загадкой.
Когда Матеуш забрал её на Север, никто не верил, что из этого выйдет толк. Но старый король совершил чудо. Он окружил её такой заботой и безусловной любовью, которой она никогда не видела.
Спустя год жизни на Севере, Мая изменилась до неузнаваемости. Она перестала по ночам кричать от ужаса. Как-то раз, в письме, Матеуш признался мне: Мая рассказала ему, как Гера истязала её с самого раннего детства. За малейшую провинность, за неидеальную осанку, за лишнее слово — ведьма избивала дочь, ломая её волю, превращая в покорную, озлобленную куклу. Мая панически, до дрожи в коленях боялась мать, но искренне верила, что кроме Геры у неё никого в этом жестоком мире нет.
Она даже не знала, кто её настоящий отец. Не знала, что у неё есть дед, который готов был отдать за неё жизнь.
Матеуш отогрел её изломанную душу. Мая превращалась в добрую, тихую и невероятно благодарную девушку. Она расцвела, сменив кислотные, кричащие наряды на простые платья, и стала любимицей всех слуг в замке.
— Матеуш всё еще не пытается выдать её замуж? — с легкой улыбкой спросила я.
— Пытается, — усмехнулся Дейран, — Пишет, что приглашал сыновей лучших лордов. Хочет успеть увидеть её в подвенечном платье до своей кончины. Но Мая упряма, говорит, что замуж не пойдет.
— Почему?
— Говорит, что хочет отдать всё свое время единственному человеку, который любит её просто за то, что она есть. Хочет быть с дедом до самого конца. А замуж... выйдет только по любви, как и обещал ей Матеуш.
Я покачала головой, чувствуя, как внутри разливается невероятное тепло.
Кровные узы оказались сильнее любой темной магии. Зло породило зло, но любовь сумела его исцелить.
Внизу, в саду, Леон с победным криком взобрался деду на спину, а Лилиана уселась рядом, смеясь так звонко, что птицы вспорхнули с яблонь.
Дейран перехватил мой взгляд. Он крепче обнял меня, зарываясь лицом в мои волосы. Его горячее дыхание обжигало шею, вызывая табун сладких мурашек по позвоночнику.
— Знаешь... - прошептала я, чувствуя, как его руки намертво фиксируют мою талию, словно боясь, что ветер может меня унести, — Это стоило того.