— Вы слишком самоуверенны, — наконец выдавила Ева, стараясь придать голосу мнимую трезвость и спокойствие. — Так можно сказать про любого человека в этом городе.
— Это верно, — он слегка наклонил голову. — Вас зовут Ева. Работаете 9 лет в телестудии визажистом. И вы очень хотите понравиться хозяину этой роскошной квартиры.
Ева вспыхнула. Откуда он всё знает? Она ничего не смогла ответить, отвернулась к перилам и уставилась на огни города, невидящим взглядом.
Город под ними жил своей привычной жизнью. Внизу сигналили машины. По мосту медленно двигалась вереница фар.
Внутри Евы всё кипело — от стыда, от злости, от того, что этот посторонний человек с лёгкостью прочитал её как открытую книгу, влез в самую душу.
— Не злитесь, Ева, — обронил он мягче. — Я не для того это говорю, чтобы задеть вас. Просто вы не похожи на остальных гостей. Вы здесь не ради выгоды, не ради связей. Вы здесь ради него. Он ваше главное желание. И я вижу, как вы страдаете.
Ева по-прежнему молчала. Ей хотелось провалиться сквозь балкон, исчезнуть, стать невидимой. Она с силой сжала пальцы на перилах.
— Зачем вы всё это говорите? — наконец спросила она, не поворачиваясь. — Чтобы мне стало еще паршивей?
— Нет, — бросил он, и в этот раз в голосе не было насмешки. — Чтобы вы перестали себя обманывать. И жить ложной надеждой. Иногда полезно признаться себе в очевидных вещах.
— Например?
— Что человек может быть недосягаем не потому, что вы недостаточно хороши.
Ева резко повернулась и хотела что-то возразить, но взгляд её невольно метнулся в гостиную через стеклянную дверь. И там, в центре комнаты, она увидела Костю. Он танцевал с брюнеткой в сером платье. Прижимал к себе, её тонкую талию, что-то говорил на ухо. Красавица обвила рукой его шею, и Костя не убирал своей ладони с её бёдер.
Ева почувствовала, как у неё внутри всё закипело. Шампанское, обида, надежда на сегодняшний вечер — всё смешалось в один горький комок. Она стояла, не в силах отвести взгляд от танцующей пары. Хотелось убежать отсюда, кричать, плакать. Её Костя — тает в объятиях другой женщины.
Незнакомец рядом с ней тоже наблюдал за гостиной. Он молчал, но Ева чувствовала его присутствие, молчаливый упрёк. Это было почти невыносимо — быть разоблачённой в своих чувствах перед посторонним человеком.
Ева закрыла глаза. Слёзы обжигали веки, но она стойко сдержалась. Горло схватил спазм. Выдохнула:
— Спасибо.
— За что?
— За то что испортили мне настроение! — выпалила Ева.
В его блестящих глазах мелькнула едва заметная улыбка.
— Вы сами знаете. Оно испортилось ещё до нашего разговора.
Возразить было нечего.
Ева вновь посмотрела в гостиную. Константин уже разговаривал с другой компанией гостей. Люди вокруг него постоянно менялись. Он одинаково уверенно чувствовал себя с руководителями канала, журналистами, актёрами. И ни разу за весь вечер не искал её взглядом. Ева вдруг поняла, что ждала весь вечер именно этого. Хотя бы одного значительного взгляда. Хотя бы несколько минут разговора. И намёка, что её присутствие что-то изменило. Но вечер спокойно продолжался без Евы. Словно несколько лет ожиданий вдруг лишились опоры.
— Мне пора уходить, — выдохнула она устало. — Всего хорошего.
Развернулась и пошла к стеклянной двери. Незнакомец не стал её останавливать. Только когда она взялась за ручку, услышала его голос:
— Ева.
Она застыла на месте, не оборачиваясь.
— Удачи, — протянул он. — И помните: не всегда то, что кажется желаемым, стоит того, чтобы так страдать.
Ева не ответила. Открыла дверь и шагнула в гостиную. Музыка сразу ударила по ушам. Она чувствовала себя так, будто отсутствовала здесь целый час, хотя прошло всего несколько минут.
Прошла мимо столов с закусками, мимо смеющихся гостей, нашла свой плащ в гардеробной и, не попрощавшись с хозяином квартиры, вышла в холл.
Женщина дворецкая помогла ей зайти в лифт, доброжелательно попрощавшись. Ева смотрела на своё отражение в зеркальной стене. Платье, которое ещё утром казалось идеальным, теперь выглядело самым обычным. Макияж держался безупречно, но глаза выдавали усталость.