Наследница трех клинков: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Ты молись, молись, – напомнил Степан Иванович. – Я по доброте своей дам тебе с собой в казематку и образок, и молитвослов, чтобы зря времени не терял. А ты, немчик хитромудрый, скажи – сколько у нас есть времени?

– Я чай, дня два или три, – подумав, отвечал Бергман. – Мы не знаем, из-за чего закололи Воротынского, чего он со злодеями своими не поделил…

– Господи Иисусе… – пробормотал потрясенный новостью Фомин. И вдруг улыбнулся – до него дошло, что Воротынский, им оклеветанный, никогда уже не возразит, не назовет Фомина лжецом, и все, что было только что с перепугу поведано Шешковскому, отныне – единственная правда.

– Да, именно столько. Фрелон, сукин сын, даст то же поручение подлецу Нечаеву, а Нечаев потащится искать нашего соловейку. И главное – чтобы он не проведал, что соловейка-то уже в клеточке. То есть – в тот промежуток между Фрелоновыми наставлениями и задуманным визитом к господину Фомину… молись, молись, Бога благодари, что дешево отделался! Ничего, в казематке хоть и сыро, зато душеполезно.

– Я не успел доложить вашему превосходительству насчет розыска подозрительных французов, – сказал Бергман и вышел звать Андрюшку.

На душе было легко и привольно – он угодил начальству.

Глава 23

Тигресса

Эрика сердилась до того, что сопела и топала ножкой. Внизу, в зале, был какой-то шумный переполох, господа из душного помещения выскакивали на лестницу освежиться, и это мешало ей встретиться с князем Черкасским, который, она точно знала, где-то поблизости. Надзор был ослаблен, этим следовало воспользоваться.

Она хотела заглянуть в зал, прокравшись на хоры, но подошла к двери – и тут же убежала: там тоже были люди.

О том, что в фехтовальных залах устраиваются ассо, она не знала, и о Мишкином участии даже не подозревала. Сколько продлится это действо – понятия не имела. Она уж собралась возвращаться в свое скучное жилище, под присмотр совсем затосковавшей Анетты, но услышала сверху крики. Это веселая толпа зрителей, человек тридцать, вывалилась из зала, чтобы дружно продолжить хорошо начавшийся вечер в ином месте.

Они с хохотом вырвались на Невский, двери за ними захлопнулись, и стало тихо. Эрика, подождала, опять спустилась и опять беззвучно взбежала наверх – из зала вышел почтенный господин, сопровождаемый фехтмейстерами. О том, что это мэтр де Фревиль, Эрика, разумеется, не ведала.

Появилась надежда, что вечер закончится удачно.

Эрика подождала еще немного – и услышала шаги. Кто-то взбегал по ступенькам – и мгновение спустя позвал по-французски. Это был князь Темрюков-Черкасский.

– Я тут, сударь, – шепотом откликнулась она.

Сейчас ей предстояло тяжкое испытание.

Эрика ненавидела этого щекастого мальчишку, до такой степени ненавидела, что перед свиданием мучительно думала: а не взять ли с собой охотничий нож?

Если бы все это было в сентябре и ей предстояла встреча с убийцей Валентина – и вопроса бы не было, она бы так и поспешила на свидание с ножом в руке. И ударила бы недрогнувшей рукой, и засмеялась бы, глядя, как умирающий князь падает к ее ногам. А что будет потом – неважно. Хоть тюрьма, хоть плаха!

В восемнадцать лет даже тюрьма и плаха представляются возвышенными и прекрасными, ибо главное – месть за жениха, а прочее – вроде как последнее испытание перед встречей с ним на небесах.

Но сейчас Эрика уже не желала слишком рано встречаться с Валентином. Валентин никуда не денется – он в раю… Валентин подождет…

Перед ней после убийства должен был открыться изумительный мир. Рано или поздно попытка венчания повторится, потом мнимые родители откроют ей свои объятия. Придется понемногу умнеть, и это несложно – Эрика, осваивая русские слова, уже поняла: разум будет возвращаться одновременно с постижением русского языка, и это всем очень понравится. А потом – роскошь, победы в гостиных, может быть, даже балы в Зимнем дворце. Можно ли жертвовать всем этим? Нельзя. Потому-то князя Черкасского убьет другой человек. Громова жалко, Громов хорош собой и при других обстоятельствах был бы достоин любви. Но где же взять иного убийцу? Негде!

– Сударыня, – прошептал юный князь. – Я заставил вас ждать…

Эрика знала, как себя вести в таком случае: сперва сердиться, потом сменить гнев на милость и, как бы нечаянно, позволить более, чем обычно: хотя бы поцелуй в щеку. И после поцелуя уже чего-то просить, что-то внушать. Эту нехитрую политику она еще в Курляндии изучила – там в нее половина молодых соседей была влюблена и домогалась благосклонности, пусть без мыслей о браке, а так – ради общей радости.

Но кокетство богатой наследницы тут не годилось – Эрика, ожидая князя, уже несколько раз сыграла в голове сцену недовольства и примирения, один был хуже другого, и к цели эти сценки ее не приближали. Нужно было нечто, подобное фейерверку, внезапное, исполненное страсти! Чтобы вывести игру с высокородным мальчишкой из области кокетства в область трагедии…

Все произошло само – Эрика зарыдала и бросилась князю на шею.

Как ей это удалось – она не могла бы объяснить. Видимо, те слова о вероломном друге, которые она повторяла многократно, чтобы найти самые верные интонации, сделались от повторения правдой у нее в голове, правдой страшной до дрожи.

– Спасите меня, спасите меня! – твердила Эрика.

– Но как, как? Что я должен сделать? – спрашивал перепуганный князь, прижимая к груди девушку. – Увезти вас? Спрятать?

– Ах, нет, он найдет меня! Я не знаю!.. Не знаю, что мне поможет… только не покидайте меня!..

Князь растерялся, но не настолько, чтобы не понимать, что в объятиях у него – желанное сокровище.

– Я все для вас сделаю, все, только прикажите! – говорил он и целовал висок Эрики, целовал щеку, зарывался носом в высоко поднятые рыжеватые волосы.