Он сел прямо напротив Шешковского и опустил голову, боясь глядеть в улыбчивое лицо обер-секретаря.
– Вчера ты, сударь, выйдя из Коллегии, был встречен неким человеком по прозванию Воротынский, – начал Шешковский. – О чем у вас посреди улицы вышел спор?
– Я должен был Воротынскому денег, – честно признался Фомин. – Сразу отдать не мог, он стал мне угрожать. И тут на нас наскочили люди – как я потом понял, это были полицейские служители. Меня схватили, он убежал и прыгнул в карету.
– Что это была за карета?
– Не знаю, ваше превосходительство. На вид – обычный наемный экипаж.
– Именно так, ваше превосходительство, – подтвердил Бергман.
– А о каких деньгах речь?
– Воротынский оказал мне услугу, я с ним не расплатился еще… Я дал ему слово расплатиться, да и сумма невелика…
– Невелика? Позвольте узнать, сколько именно.
Не ответить Шешковскому было смерти подобно.
– Пятьдесят рублей, – соврал Фомин. – У меня эти деньги были, но я их проиграл…
– Пятьдесят рублей, – повторил Степан Иванович. – И из-за такой мелочи Воротынский порывался вас убить?
– Убить, меня? – Фомин вспомнил острие ножа, уткнувшееся ему в бок, как раз в области печени. – Помилуйте, ваше превосходительство, с чего бы ему меня убивать? Он напомнил мне о долге, да, сделал это не в меру шумно! Со стороны могло показаться, будто он мне угрожает!..
Шешковский глянул на Бергмана.
– Денис Федорович, на месте вашей светской беседы был найден нож с отменно заточенным острием, – сказал сыщик. – Он при мне, извольте взглянуть.
Нож лег на стол.
– Или вы желали убить Воротынского, или он желал убить вас. Чей это нож? – резко спросил Шешковский. – Ваш? Его?
– Это не мой нож, ваше превосходительство!
– О каких деньгах шла речь?
– О пятидесяти рублях!
– Господин Фомин, тут неподходящее место для вранья, – напомнил Бергман. – И Воротынский – известный мазурик. Пятьдесят рублей – немалые деньги, но я сегодня говорил с сожительницей Воротынского. Он ей похвалялся, будто затеял дело на несколько тысяч. Дело это, как она поняла, еще не состоялось, и Воротынский был очень зол на человека, который его обманул, потому что он вложил в аферу своих не менее пятисот. Расскажите лучше открыто про похищение девицы Егуновой, а там явятся и другие вопросы.
– Ты его слушай, сударь, он тебе добра желает, – добавил Шешковский. – А я врак, голубчик мой, не терплю. Стало быть, вздумал ты жениться…
– Да, ваше превосходительство.
– А невесту себе, сама о том не зная, присоветовала твоя любовница, княгиня Темрюкова-Черкасская? И докладывала тебе все новости, а ты мотал на ус?
– Да, ваше превосходительство.
– И та невеста жила скрытно в какой-то курляндской усадьбе?
– Да, ваше превосходительство.
– И господин Бергман все разведал, а ты послал своих клевретов, и они девицу у него из-под носа увели?
Фомину было все тошнее и тошнее. Он был не дурак – понимал, что история с венчанием Шешковскому не нужна, разве что повеселить государыню: сказывали, она от него все слухи узнает, и слухи проверенные, за то и оказывает покровительство. Значит, к этому делу еще что-то припутано – а что?..
– Ваше превосходительство, я вижу теперь ясно, какого дурака свалял, – жалобно сказал Фомин. – Хотел в люди выйти, богатое приданое взять, не вышло.