Корсары Мейна: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Вы ведь все спустите этой же ночью, – сказал он Дрейфу. – Доверьте мне ваши деньги, я пущу их в оборот и гарантирую вам, что вы сможете возвратиться на родину вполне обеспеченным человеком.

Неизвестно, какая муха укусила Дрейфа в этот момент, но он согласился на предложение губернатора. Возможно, пират поверил д’Ожерону потому, что тот, до того как его назначили губернатором Тортуги и французской части Сан-Доминго, которую пираты называли Берег Сен-Доменг, а себя братьями с Берега или береговыми братьями, был сначала буканьером, затем флибустьером, корсаром и наконец удачливым торговцем. С той поры Дрейф, зная, что у него имеется приличный капитал, спускал все награбленное с легким сердцем.

Не будь Дрейфа, который умел заводить компанию, Мишель де Граммон никогда не рискнул бы поставить на кон не только все свои деньги, но и те, что причитались команде пинассы. И проигрался в пух и прах. У него сохранились лишь две тысячи ливров, предназначенные на закупку продовольствия, пороха и ядер для пушек. Решив, что, потеряв голову, по волосам не плачут, он мысленно воззвал к госпоже Удаче, которая раньше всегда одаривала его своей милостью, поставил на кон последние деньги… и выиграл огромную сумму! Мишель не только расплатился с экипажем, но даже купил в Пти-Гоав, где обычно пираты продавали захваченные суда, большей частью испанские, двухпалубный фрегат. И теперь ломал голову, куда проложить курс своей небольшой эскадры.

Конечно, репутация позволяла ему набрать целую флотилию. После того как вместе с Пьером Французом они распотрошили Амстердамскую биржу, слава о нем прокатилась по всему Мейну. Но все это мелочи по сравнению с игрой в кости на Берегу Сен-Доменг. Во всех тавернах Тортуги и Эспаньолы пираты пили за его здоровье и в восторге кричали:

– Три тысячи чертей, такого еще не было! Да с таким счастливчиком можно идти на любое дело, хоть к дьяволу в пасть!

Когда Мишель де Граммон набирал экипаж на свой флагманский корабль, который он назвал «Ла Тромпез» – «Обманщица», к нему выстроилась очередь из бывалых флибустьеров. Что касается пинассы, то туда он назначил капитаном Матиса Дюваля. Его первый помощник тоже стал корсаром, потому что и ему на королевской службе мало что светило…

Воспоминания Мишеля де Граммона прервал юнга:

– Сьер, к нам пришвартовалось каноэ, а в нем господин, который хочет вас видеть.

– Он назвал себя?

– Нет. Сказал, что это сюрприз.

– Интересно…

Мишель оживился: кто бы это мог быть? А впрочем, какая разница. Наверное, кто-нибудь из знакомых капитанов хочет убить время и пропустить с ним по стаканчику рома. Что ж, хорошая идея. Одному чертовски скучно…

– Пусть поднимается на борт, – сказал де Граммон и оглядел свой наряд.

Увы, его одежда не выдерживала никакой критики – Мишель был неряшлив. Этим он сильно отличался от остальных капитанов, которые изображали из себя франтов и пытались одеваться по последней парижской моде.

Незнакомый господин был одет с претензией на великосветский шик. На нем был длинный и узкий кафтан-жюстокор синего цвета с карманами и рядом мелких золотых пуговиц, расшитый золотыми и серебряными нитями. Узкие рукава кафтана книзу расширялись и были украшены широкими цветными манжетами, а воротник заменял галстук из белого шелка с кружевными концами. Вместо пояса на талии имелся широкий шарф, который на боку завязывался бантом. Под жюстокор был поддет светло-голубой парчовый камзол без рукавов и воротника. Узкие шелковые штаны-кюлоты такого же цвета, как и жюстокор, заканчивались внизу боковым разрезом и застежкой с золотой пряжкой.

Впрочем, на этом великосветскость незнакомца и заканчивалась. Тяжелая, видавшая виды шпага у пояса, за которым торчали рукояти двух пистолетов, загорелое лицо со свежим шрамом на лбу и вызывающий взгляд, в котором трудно было найти хоть каплю доброты и мягкости, не позволяли усомниться в профессии человека, который снял шляпу с длинным пером и церемонно поклонился де Граммону. Мишель присмотрелся и едва не вскрикнул от изумления – перед ним стоял Филипп Бекель!

Глава 4. Эспаньола

Ночь на Эспаньоле для любого жителя Европы, даже если он давно обретается на островах Мейна, полна мистических тайн и странных звуков, происхождение которых определить очень трудно, а то и невозможно. Если голос каймана, который, особенно в брачный период, напоминает раскаты грома, еще можно узнать, то громкое уханье, мяуканье, щелчки, будто кто-то решил поиграть испанскими кастаньетами, и дикие вопли, от которых волосы встают дыбом и кровь стынет в жилах, не поддаются никакому разумному толкованию. Даже бесстрашные громадные псы, верные спутники буканьеров, жмутся поближе к шалашам, где спят их хозяева с заряженными ружьями под боком.

Но самым опасным звуком ночной поры на Эспаньоле считалось низкое гортанное ворчание. Оно означало, что вышел на охоту король Мейна – ягуар. По индейским поверьям, он был способен подражать крику любой птицы или животного, чтобы подманить их; мало того, аборигены считали, что ягуар может гипнотизировать жертву. Тем не менее главным методом охоты этого зверя была засада – в высокой траве или на дереве.

Основной добычей ягуара были водосвинки-капибары, пекари, тапиры и молодые бычки. Охотился ягуар и на черепах – своими мощными челюстями он легко раскусывал их прочные панцири. Иногда он нападал даже на спящих кайманов. Что касается людей, то ягуар обычно избегал их. Тем не менее были случаи, когда буканьеры находили своего товарища со сломанными шейными позвонками и прокушенным черепом. Это мог сделать только ягуар. Правда, людей он не ел, лишь убивал.

Конечно же буканьеры пытались отомстить убийце, но найти ягуара в лесу даже с собаками не представлялось возможным; он был очень хитер и предусмотрителен. Он уходил в скалы, куда человек забраться не мог. Если и добывали иногда красивую шкуру зверя, то по случаю, когда он попадал в капкан или яму-ловушку. Но поскольку любители ковыряться в земле среди буканьеров встречались редко, а ставить капканы считалось предосудительным для настоящего охотника, то ягуары острова Эспаньола чувствовали себя превосходно…

Тимко притаился в засаде. Мирная жизнь буканьеров Сан-Доминго была нарушена нападением испанцев: они устроили на охотников настоящую облаву.

Испанцы не видели разницы между буканьерами и флибустьерами. Около двух десятков лет назад они высадились на французской части Сан-Доминго и перебили несколько сот буканьеров ночью, когда те спали. Эта бойня вызвала ярость среди охотников, которые были отменными стрелками. По всей Эспаньоле развернулась настоящая война на уничтожение. Буканьеры, действовавшие мелкими группами, быстро взяли верх. Испанские плантации были сожжены, фермы разрушены, жители небольших поселков в глубине острова истреблены до последнего человека. Гарнизоны и наспех вооруженные ополченцы ничего не могли противопоставить умелым охотникам, прятавшимся в лесу, откуда их ружья били без промаха.

Тогда испанцы приняли решение уничтожить скот на острове, чтобы обречь охотников на голод. Эта тактика поначалу казалась более эффективной, поскольку буканьерам было куда труднее защищать одичавших животных, нежели испанцам – свои плантации. Несмотря на серьезный отпор, испанцы упорно продолжали истреблять все живое, не щадя даже диких собак. Вскоре примерно половина буканьеров были вынуждены сменить профессию. Испанцам в конечном счете это не принесло никакой выгоды, поскольку буканьеры влились в ряды своих постоянных заказчиков вяленого мяса – флибустьеров.

Тимко не застал тех времен, когда карательные экспедиции почти каждый год высаживались с кораблей на территорию французов. Два с лишним года, которые он провел на острове, прошли спокойно, в мирных трудах и заботах. Но возросшая активность морских разбойников вынудила испанцев снова вплотную заняться их базой провианта, которую и представляла собой французская часть Эспаньолы.

Неделю назад на берег острова сошел крупный отряд испанцев, и на Сан-Доминго снова началась война. Правда, на этот раз застать буканьеров врасплох не получилось. Один из пиратских кораблей заметил испанскую эскадру и успел предупредить охотников о надвигающейся опасности. Испанцы рассыпались по острову, и, несмотря на ожесточенное сопротивление буканьеров, постепенно вытесняли их с насиженных мест, прижимая к горам.

В эту ночь Тимка поставили в передовое охранение. Бывалые буканьеры дивились храбрости новичка и необычайным способностям следопыта и разведчика. Тимко лишь посмеивался и помалкивал; то, что он показывал, было лишь слабой тенью его настоящих возможностей. Недаром с ним столько лет возился старый характерник[39] Ничипор Галайда, обучая премудростям и тайнам воинской науки пластунов Запорожской Сечи.

Близился рассвет, когда сон самый сладкий. Но именно в такие часы и нужно ждать следопытов-лазутчиков, которые наводили солдат на лагеря буканьеров. Тимко превратился в один обнаженный нерв; все его чувства обострились до предела. Он ничего подозрительного не видел и не слышал, но пластуна трудно ввести в заблуждение. Тимко кожей ощущал опасность, но пока не знал, с какой стороны ее ждать. Он прижался к стволу дерева, на котором устроил засидку в виде шалашика, – ночью дерево было самым безопасным местом – и напряженно вслушивался в голоса сельвы. В их тональности что-то изменилось. Они стали тише, и создавалось впечатление, что ночные животные разбегаются в разные стороны от какой-то неведомой угрозы. Это мог быть и ягуар, и отряд испанцев.

В сельве напролом не пойдешь – слишком шумно и тяжело; поэтому люди предпочитали стежки, проложенные в лесу зверьем. И вот на тропе, которую сторожил Тимко, что-то зашевелилось, тени сгустились еще больше, и раздался едва слышный шорох шагов. Это мог быть только испанский разведчик. Тимко осторожно достал нож и приготовился спрыгнуть на вражеского лазутчика. Но его опередили.

На большом дереве неподалеку от засидки Тимка сверкнули изумрудной зеленью глаза большой кошки, и мускулистое тело ягуара обрушилось на испанца. Он пронзительно закричал, как заяц-подранок, но его вопль тут же захлебнулся. Это могло означать только одно – ягуар добрался до горла.

[39] Характерник – наименование ведуна, целителя, духовного наставника в Запорожской Сечи, который занимался не только ведовством или гаданием, но и лечением раненых казаков, их психологической и физической подготовкой. Характерники обладали магическими способностями, которые они использовали для нужд запорожских казаков.