Тимко даже не шелохнулся. Он был поражен до глубины души. И совсем не тем, что ягуар напал на человека. Это понятно: голодный зверь ожидал добычу, а испанец испортил ему охоту. Как тут не разозлишься? Тимка смутило то, что он, опытный следопыт, пластун, не подозревал о таком опасном соседстве.
Ягуар, свирепо скалясь, немного постоял над телом поверженного, при этом его хвост с силой хлестал по бокам, а затем бесшумно исчез в чаще леса. Вскоре снова послышались осторожные шаги, раздались восклицания, в которых смешались страх и злоба, – это к растерзанному следопыту подошли солдаты. Какое-то время они совещались, рассматривая тело, но, убедившись, что их товарища убил зверь, пошли дальше.
Пора было поднимать тревогу. Тимко уже хорошо различал фигуры испанцев, поэтому сразу выделил среди них офицера. Он был в кирасе и шляпе с пышным пером. Хищно ухмыльнувшись, Тимко тщательно прицелился и нажал на спуск. Гром выстрела ошеломил солдат, но еще больше их поразило то, что пуля снесла офицеру полчерепа, – заряд, предназначенный для охоты на быков, для человека был чересчур мощным.
Пока испанцы приходили в себя, Тимко скользнул по стволу вниз, но не стал убегать к своим, а скрылся в зарослях – он еще не закончил «танец смерти», которому его научил Ничипор Галайда. Теперь испанцы шли быстро, особо не таясь. Они торопились. Солдаты, опытные охотники на людей, благодаря выстрелу Тимка сразу поняли, что лагерь буканьеров где-то поблизости, иначе охранение не было бы выставлено. Значит, у них еще есть шанс окружить охотников и уничтожить их, несмотря на то что они предупреждены об опасности грохотом выстрела. В лесной чаще огнестрельное оружие – слабый помощник; здесь все зависело от количества клинков и хорошей выучки, чего испанцам было не занимать.
Тимко, затаившись в густом кустарнике возле тропы, дождался замыкающего в длинной цепочке солдат. Едва тот поравнялся с бывшим казаком-запорожцем, как тут же исчез, словно сквозь землю провалился. Испанец отправился на небеса, не издав ни звука. Убив замыкающего, Тимко быстро догнал следующего солдата и повторил ту же процедуру. Неладное заподозрил лишь третий по счету. Он резко обернулся и в сером предрассветном сумраке увидел фигуру Тимка, которая мало напоминала облик его товарища.
– Педро, это ты? – не очень уверенно спросил испанец.
Тимко уже понимал язык главных врагов буканьеров, но складно говорить по-испански пока не мог. Поэтому он ответил на своем родном:
– Тебе сильно не повезло – ты не угадал…
И выстрелил из пистолета в грудь испанца. Не мешкая, Тимко разрядил пистолет еще в одного солдата, затем скрылся среди деревьев и начал наводить «ману» – кричать на разные голоса. Солдатам показалось, что за ними гонятся дьяволы: нечеловеческие вопли раздавались со всех сторон. Возвращаться назад было просто немыслимо, поэтому напуганные испанцы побежали вперед. Чего и добивался Тимко. Он знал, что их уже должны ждать буканьеры.
Так и вышло. Едва испанцы оказались на открытом месте – лесной поляне, где еще совсем недавно ночевали охотники, – как из зарослей дружно грянул залп, затем второй, третий… Скорострельность буканьеров всегда поражала, но в это утро они превзошли сами себя. Дело не дошло даже до рукопашной схватки; вскоре поляну усеяли трупы солдат, а тех, кто уцелел и успел скрыться в сельве, догнали следопыты с собаками. Беглецов настиг ужасный конец – зубы огромных охотничьих псов были страшнее клыков ягуара. Пес буканьера мог легко перекусить ногу быка, что уж там говорить о хрупких костях человека…
– У меня есть план, – сказал Тимко, или, как его называли буканьеры, Тим Фалькон, когда скупые на похвалы охотники все же не сдержались и выразили ему свое восхищение – за то, что он так ловко загнал испанцев в ловушку. – Пора нанести испанцам удар там, где они меньше всего ждут.
– Говори, – сказал Гуго Бланшар.
Он чувствовал себя именинником; ведь это ему выпала удача спасти от верной смерти и приютить такого ценного бойца, как Тим Фалькон.
Буканьеры сгрудились возле Тимка, и он начал излагать им свои соображения…
Испанские суда стояли на якоре недалеко от берега. Их насчитывалось около десятка – большей частью небольшие грузовые барки, из которых только две имели фальконеты малого калибра, пинасса и бриг[40]. Часовые на кораблях были не очень бдительны, хотя время от времени и окидывали взглядом залив, опасаясь нападения буканьеров. Но видели только черную воду, в которой отражались звезды. Несмотря на то что охотники в основном были людьми сухопутными, некоторые из них прошли морскую выучку и имели лодки – хотя бы для того, чтобы сплавать при тихой и ясной погоде на рынок в Тортугу. Сделанные из бычьих шкур лодки были прочными и легкими; такой челн без особых усилий несли на плечах два человека – чтобы спрятать в лесных дебрях, где они хранились сколь угодно долго, ведь кожа, обработанная настоем из трав, не подвергалась гниению.
Тем не менее вряд ли кто из испанских капитанов мог предположить, что «сухопутные крысы» – буканьеры – рискнут напасть на сильную эскадру. Напротив стоянки кораблей горели многочисленные костры, на которых солдаты готовили себе еду. Сторожевые посты охраняли лагерь испанцев и лодки, вытащенные на берег. Да и на кораблях была оставлена стража. К тому же ярко светила полная луна, лунная дорожка тянулась до самого горизонта, и любой предмет на воде размером куда меньше лодки был виден почти как днем.
Но даже самый зоркий часовой не заметил бы, как к судам неторопливо движется бамбуковая палочка, оставляя за собой след в виде мелких воздушных пузырей. Она торчала над водой, как поплавок, и со стороны, если бы ее увидели, могло показаться, что это рыба, заглотнувшая наживку и оборвавшая леску. Палочка подплыла к бригу, и из воды показалась человеческая голова. Это был Тимко.
Чтобы подобраться к судам испанцев, он применил способ запорожских пластунов, называвшийся «хождением под водой». Когда река или море были мелководными, то казаки и впрямь шагали по дну, держа во рту дыхательную трубку, изготовленную из полого стебля камыша. Для того чтобы не всплывать, они цепляли на пояс разные железки, если не хватало веса оружия. А когда на пути попадалась глубокая вода, казаки плыли. Тимко использовал в качестве дыхательной трубки бамбук, который был гораздо прочнее камыша.
Вынырнув, Тимко огляделся, увидел якорный канат, подплыл к нему и, зажав в зубах нож, начал подниматься. Вскоре он очутился на полубаке брига. За поясом у него торчала короткая сабля, напоминающая мачете. На Эспаньоле ее называли кутласс. К сожалению, сабли, хотя бы похожей на свою любимую карабелу, Тимко не смог купить даже в оружейной лавке на Тортуге; на Мейне было в ходу другое оружие.
Часовой стоял так близко от Тимка, что можно было разглядеть сочленения его кирасы. Надевать тяжелое защитное облачение конечно же не было никакой нужды, но испанские солдаты свято блюли воинский устав, и Тимко лишь сокрушенно вздохнул – вот незадача… Попробуй возьми эту железную статую на нож, да так, чтобы не наделать шума. Но выбирать не приходилось. Тимко жестко зажал рот испанца и полоснул его по горлу. Раздался тихий булькающий звук, Тимко подхватил безвольное тело и осторожно уложил под бортом – где тень погуще.
С другим часовым, на корме, все оказалось гораздо проще – тот сидел на канатной бухте и подремывал. Тимко и этого солдата уложил под борт. Теперь осталось позаботиться о тех, кто спал на палубе, устроившись в гамаках. Таких любителей кормить кусачую тропическую живность нашлось всего трое; другие отдыхали в помещении, в чреве брига. Тимко разделался с троицей, достал из кармана свечу и кремень, упакованные в водонепроницаемый рыбий пузырь, спрятался за палубной надстройкой, чтобы его не заметили с берега, и зажег трут. Вскоре мерцающий огонек возвестил поджидавшим в зарослях буканьерам, что пришла пора и им появиться на сцене, и к бригу поплыл целый выводок бамбуковых поплавков.
Тимку пришлось здорово потрудиться, пока он не привел свой план в исполнение. Ведь буканьеров нужно было за очень короткий срок научить «ходить под водой», мало того, найти тех, кто вообще умеет плавать. Как это ни смешно, но даже некоторые матросы боялись воды, что уж говорить про сухопутных стрелков. Однако команду «водоплавающих» он все-таки набрал и за двое суток обучил нырять.
Наблюдая за их приближением, Тимко до сердечной дрожи боялся, что кто-нибудь из пловцов начнет задыхаться – дышать через трубку нелегко, здесь требовалась определенная сноровка, навык – и вынырнет на поверхность. Конечно, часовых на бриге он снял, но ведь буканьеров могли заметить с других судов.
Но все обошлось наилучшим образом. Буканьеры прекрасно понимали, что малейшая оплошность может стоить им жизни, поэтому держались из последних сил. Оказавшись возле брига, они долго не могли отдышаться. А затем поднялись на борт со стороны моря по веревочной лестнице, которую сбросил им Тимко.
Все дальнейшее произошло быстро и бесшумно. Никто из испанцев, почивавших в помещении для экипажа, даже не проснулся – опытные охотники умели скрадывать и более чуткую дичь. И началась подготовка к заключительной фазе операции. Едва небо посерело, бриг снялся с якоря и поднял паруса. В свою команду Тимко взял не только тех, кто мог управляться с парусами, но и канониров. И первые, и вторые до этого бороздили океаны и очутились на суше не по своей воле.
Тимко никогда так не волновался – его единогласно избрали капитаном! Буканьеры не могли поверить, что они захватили такое мощное испанское судно. И как захватили! Без единого выстрела! И все благодаря Тиму Фалькону. Поэтому Тимко занял капитанский мостик. За штурвалом стоял Гуго Бланшар. Оказалось, что он когда-то пиратствовал в водах Мейна под началом знаменитого ле Вассера. Но что заставило его стать буканьером-отшельником, Гуго так и не рассказал.
Приблизившись к пинассе на нужное расстояние, – это было самое опасное судно испанцев после брига – канонир буканьеров по имени Гийом Перра, тоже немало походивший по морям и океанам, дал сначала один залп, затем второй, целясь в борт ниже ватерлинии. Грохот орудий всполошил испанское воинство на берегу, и солдаты в диком изумлении смотрели, как бриг расстреливает пинассу и барки. Ошеломленные матросы, вырванные из сладких объятий Морфея, в ужасе метались по палубе, не в состоянии осмыслить происходящее. Вскоре пинасса загорелась и затонула так быстро, что оставшиеся в живых едва успели попрыгать в воду.
Разгром продолжался почти час. Две барки попытались огрызнуться огнем, но калибр пушек брига был куда солиднее, нежели у фальконетов на барках, и вскоре от них остались одни щепки на воде. А потом Тимко приказал дать несколько залпов по берегу. Там уже поняли, что враги, скорее всего, пираты, захватили бриг, но ничего поделать не могли, лишь стояли у кромки воды и в бессильной ярости наблюдали за гибелью эскадры.
Гийом Перра хорошо знал свое дело. Несмотря на длительное отсутствие практики, он уложил первое ядро прямо посреди толпы солдат. Раздались предсмертные вопли, затем последовали команды, испанцы врассыпную бросились бежать к зарослям. Вскоре берег опустел. Тимко криво ухмыльнулся: он знал, что в лесу их поджидает сводный отряд буканьеров. Так что кровожадные охотники на людей угодили между молотом и наковальней.
Над Мейном вставал рассвет. Он окрасил в розовый цвет паруса брига, который уходил в открытое море. На полубаке стоял капитан Тим Фалькон. Его взгляд был прикован к Эспаньоле – он прощался со своим буканьерским прошлым и даже в какой-то мере с островом, ведь теперь его жизнь будет связана с морскими просторами. Странное дело: Тимко был совсем чужим в этих краях, и остров ничем не напоминал ему родные места, тем не менее в душе царила тоска, будто он терял что-то очень близкое и важное.
[40] Бриг – двухмачтовое судно с прямым парусным вооружением фок-мачты и грот-мачты, но с одним косым гафельным парусом на гроте. Водоизмещение – 200–250 т. Как и корветы, имели одну открытую батарею с количеством пушек от 10 до 24 штук. Варианты брига: бригантина, билландер, сенау.