Мелхофф делает небольшую паузу.
— Суду нужно прояснить один вопрос.
Я задерживаю дыхание, потому что уже знаю, что он спросит.
— Кто является отцом вашего ребёнка, леди Николь?
В гостиной сразу становится очень тихо.
— Если отец — Сол Бекфорд, — осторожно продолжает судья, — наследником его имущества становится ваш сын, леди Николь. Если нет — всё передаётся государству. Жёны заключённых, согласно закону, ничего не наследуют и отправляются в монастырь. Леди Виктория сбежала за границу, опасаясь пострига.
— Моему ребёнку ничего не нужно от Сола Бекфорда, — твёрдо отвечаю я.
Судья мягко качает головой.
— Это, к сожалению, не вам решать, леди Николь. Закон защищает права наследника независимо от желаний родителей. Нужна лишь небольшая формальность.
Он достаёт конверт.
— Один волосок с головы малыша. Мы проверим, и вопрос с наследством будет снят навсегда, а приговор Сола Бекфорда приведён в исполнение.
Я сжимаю кулаки. Мотаю головой. Я не хочу, знать правду.
Но потом… Потом всё же решаюсь. Даю судье волосок своего сына.
Мелхофф убирает его в конверт, прощается и уезжает.
А уже на следующий день его помощник привозит мне папку с документом.
Я долго держу её в руках.
Боюсь открыть.
Потому что понимаю.
Внутри лежит ответ, который поставит последнюю точку в этой истории.
Эпилог
Эпилог
Я открываю конверт и читаю строку с результатом соответствия волоска моего сына с кровью Бекфорда.
Замираю.
Пробегаю глазами ещё раз.
«Родственной близости не обнаружено».
Господи.
Господи, неужели…
Горло сжимает спазмом, и я не в силах сказать ни слова. Эмоции зашкаливают, словно внутри взрывают фейерверк.
Я набираю воздуха в грудь, медленно выдыхаю и только после этого выбегаю в сад, туда, где Гаспар носит на ручках нашего малыша.
— Гаспар! Гаспар!