Идее посредничества формально не противились и Германия с Италией, но они выразили сомнение, что с этим согласятся сами стороны конфликта. Так и произошло. Для республики план посредничества означал, по сути, согласие с признанием режима Франко воющей стороной, а это было неприемлемым, особенно с учетом поражения мятежников под Мадридом.
В то же время республика 16 декабря 1936 года в принципе одобрила план международного контроля своих границ, оговорившись, что окончательно выскажется после анализа всех его деталей. Мятежники ответили рядом вопросов. В это время ВМС республики захватили немецкое судно «Палос» с грузом для франкистов и в воздухе опять запахло европейской войной. В Берлине уже готовились бомбардировать с моря испанские республиканские порты (особенно те, где чаще всего разгружались советские суда). 27 декабря «Палос» был возвращен, однако его груз (телефонные аппараты) и один испанец из экипажа были задержаны.
Кризис следовал за кризисом. 7 января 1937 года французское правительство получило сведения, что в Испанском Марокко высадилось 300 немцев. Это было нарушением франко-испанского соглашения 1912 года, запрещавшего военную деятельность обеих стран, направленную друг против друга на территории протектората. Министр иностранных дел Франции вручил германскому послу ноту протеста. Под видом маневров на границе с Испанским Марокко стали концентрироваться французские войска. Гитлер не на шутку встревожился и публично заверил французского посла в Берлине Франсуа Понсэ в отсутствии у Германии каких-либо территориальных притязаний на испанскую территорию.
Пока французы пикировались с немцами, англичане сговорились с итальянцами. 2 января 1937 года между Лондоном и Римом было заключено «джентльменское» (т. е. неформальное) соглашение, по которому Великобритания признавала аннексию Италией Эфиопии, а Муссолини обязался не менять территориальный статус-кво в Западном Средиземноморье (другими словами, не угрожать расположенной на территории Испании английской колонии и крупнейшей военно-морской базе Гибралтар). Теперь Лондон еще более настойчиво удерживал Париж от каких-либо шагов против Италии и Германии.
На фоне этих дипломатических баталий, в целом ухудшивших международное положение республики, в Испании начались в конце декабря 1936 года новые крупномасштабные бои.
Разведка республиканцев выявила крайне слабую оборону мятежников западнее Боадилья-дель-Монте в районе населенных пунктов Брунете и Вильянуэва-де-ла-Каньяда. Оргас отвел основные силы на юг отдыхать, и сплошного фронта у мятежников там не было. Поэтому испанской бригаде полковника Барсело и двум интернациональным батальонам была поставлена задача внезапно, без артподготовки захватить Брунете и Вильянуэву-де-ла-Каньяду в ночь на 29 декабря. У республиканцев было подавляющее превосходство в силах, но опять подвел туман. Части XI интербригады всю ночь проплутали в тумане, хотя от их позиций до Брунете было 2–2,5 километра. Только к обеду они подошли к Брунете. В это время испанская бригада уже несколько часов вела бой в Вильянуэва-де-ла-Каньяда, захватив часть этого населенного пункта. Но позднее мятежники подтянули резервы и вынудили республиканцев отойти. Это был еще один крупный наступательный бой республиканской армии, показавший, что ни командиры, ни бойцы к нему полностью не готовы. Даже разведчики, накануне детально исследовавшие местность, не смогли в ходе боя вспомнить правильное направление движения.
Успешнее развивалось другое наступление республиканцев, с которого начался первый для Испании полностью военный 1937 год. На этот раз операцию решили провести далеко от Мадрида – в 100 километрах к северо-востоку. Задача-минимум была обычной – отвлечь от Мадрида крупные силы мятежников, которые, по данным разведки, готовились к новому генеральному наступлению. В случае же, если мятежники не стали бы перебрасывать подкрепления, республиканцы намеревались продолжить наступление, захватить крупный транспортный узел Сигуэнцу и отодвинуть северо-восточный участок фронта, нависавшего над Мадридом, за горную цепь Атлас-де-Романильос. Для наступления было собрано 12 батальонов пехоты, 2 эскадрона кавалерии, 8 батарей артиллерии и рота танков. В ударной группе шли части XII интербригады (4 батальона), а в сковывающей группе почему-то находилось целых 5 батальонов, усиленных позднее еще двумя батальонами резерва.
У франкистов на фронте находилось 4 батальона, в ближайшем резерве – 2 и дальше в тылу еще 2 батальона (всего около 3000 человек). Это были второсортные войска, среди которых было много фалангистов, не имевших большого боевого опыта. Мятежники располагали 5–6 батареями. Зенитной артиллерии и авиации на этом участке фронта у франкистов не было.
Главкомом республиканских сил под Сигуэнцой был назначен генерал Лукач, и 1 января в 11 утра его родная XII интербригада начала атаку, заставшую врасплох еще не отошедших от празднования Нового года мятежников. Итальянский батальон им. Гарибальди с ходу занял населенный пункт Мирабуэно, французы – Альгору, а поляки – важный транспортный перекресток на шоссе Мадрид – Сарагоса. Причем гарибальдийцы заняли Мирабуэно за 15 минут, обойдя его частью сил с флангов. Было убито около 20 мятежников, а 60 попали в плен. Захватив телефониста, интербригадовцы через него вызвали подкрепления мятежников «героически дерущимся в Мирабуэно» частям. Но, к сожалению, выдвинувшиеся по этому ложному сигналу франкисты повернули назад, узнав от отступавших им навстречу солдат истинное положение дел.
Успешно начавшееся наступление было омрачено досадной оплошностью. Гарибальдийцы, упоенные успехом, забыли выложить близ Мирабуэно знак для авиации о занятии этого городка, и республиканские истребители на бреющем полете стали обстреливать свои же части, убив около десяти человек (при штурме Мирабуэно гарибальдийцы имели только двух легкораненых).
Республиканцы захватили в ходе наступления богатые трофеи, в том числе два автобуса, три легковых автомобиля и восемьдесят винтовок. Войска Лукача особенно радовались захваченному у мятежников продовольствию (более 500 свиных туш, баранина, мука), часть которого была отправлена в Мадрид в качестве новогоднего подарка населению. Было взято и несколько сот пленных, что было тогда редкостью.
Пока интербригада рвалась вперед, части сковывающей группы только лишь подошли к передовым позициям врага и залегли перед проволочными заграждениями. Мятежники, оправившись от шока, перешли в контрнаступление на Альгору, но были отбиты при помощи танков, потеряв до 160 человек. 3 января интербригада вновь перешла в атаку и заняла Альмадронес, отбросив мятежников на 5–6 километров. Основным успехом операции под Сигуэнцой было разблокирование шоссе Мадрид – Альгора.
4 января республиканцы могли вполне двинуться на Сигуэнцу, так как противник был сильно измотан. Но в этот день франкисты начали свое новое генеральное наступление под Мадридом и части XII интербригады были выведены из боя и направлены в столицу.
Операция под Сигуэнцой показала, насколько слабыми были силы мятежников на большинстве участков фронта, за исключением Мадрида. Но республиканцы пока не научились маневрировать резервами. В то время, как 4 батальона ударной группы, неся потери, взламывали фронт врага, 5 батальонов поддержки бездействовали рядом, вместо того чтобы ринуться в образовавшуюся брешь.
Но прежде, чем мы перейдем к описанию январской битвы за Мадрид, едва не закончившейся для республиканцев катастрофой, следует сказать о попытке Народной армии захватить Теруэль. Это был самый восточный пункт территории, контролируемой мятежниками, центр провинции Нижний Арагон, отстоявший от Валенсии всего на 140 километров (по прямой линии до Средиземного моря было 100 километров). С основной территорией мятежников Теруэль, расположенный высоко в горах, связывали шоссейная и железная дороги, которые вели на Сарагосу. Срезав этот выступ, республиканцы могли бы полностью переломить обстановку на Арагонском фронте, где 80 тысячам бойцов республики противостояли не более 40 тысяч франкистов. Для Франко, напротив, Теруэль был крайне важен как стратегический плацдарм для наступления к морю, в результате чего можно было разрезать территорию республики на две части и тем самым предопределить исход войны в целом.
Но проблема республики состояла в том, что под Теруэлем, как и на всем Арагонском фронте, были в основном плохо дисциплинированные части анархистов, не желавшие наступать под разными предлогами. В районе Теруэля они даже установили локальное перемирие с мятежниками и ходили в город пить кофе и играть в футбол. С другой стороны, именно из-под Теруэля вышла пресловутая «Железная колонна» анархистов, пытавшаяся захватить Валенсию и золотой запас республики и разоруженная, в конце концов, коммунистическими частями после настоящих боев в городе.
Не рассчитывая всерьез на анархистов, правительство республики перебросило под Теруэль XIII интербригаду с несколькими танками. Главный советник артиллерии республиканской Испании Н.Н. Воронов («Вольтер»; будущий Главный маршал артиллерии СССР) сумел после долгих убеждений сконцентрировать на направлении главного удара 10 батарей артиллерии, которые 27 декабря 1936 года около 6 часов утра за полчаса обрушили на позиции мятежников 2400 снарядов. Враг был ошеломлен и понес большие потери. Однако анархисты медленно раскачивались и перешли в наступление только через 1 час 15 минут после артподготовки, сведя на нет достигнутый элемент внезапности. Атакующие передвигались скученно и неторопливо, не ведя никакого огня. Как только с позиций мятежников раздалось несколько выстрелов, анархисты отошли, чтобы похоронить двух своих убитых бойцов.
В 8 утра перешли в наступление интернациональные батальоны. Несмотря на сильный артиллерийский огонь оборонявшихся, республиканцы ворвались в первую линию окопов и продвинулись к городским гидросооружениям Теруэля. К вечеру стало ясно, что испанские части опять отстали и у интербригады нет соседей слева и справа. И все же на следующий день «волонтеры свободы» вплотную подошли к окраинам Теруэля, но снова оказались без поддержки испанских частей. Контратака марокканцев была сорвана сосредоточенным огнем шести артиллерийских батарей. «Морос» (т. е. «мавры» по-испански) потеряли от неожиданного для них огневого налета 150 человек убитыми.
После однодневного отдыха 31 декабря 1936 года начался новый штурм Теруэля, но и он не дал результата, так же как и атака в первый день нового года. 2 января началось последнее, шестое по счету наступление на город. В боевые порядки XIII интербригады вошли практически все тыловые службы. С помощью ручных гранат было занято несколько траншей противника, но после двухчасового боя атаки были прекращены ввиду больших потерь и усталости войск.
Под Теруэль прибыла рота советских танков, но и они не смогли увлечь в атаку анархистов. Не помогло даже то, что командир танковой роты вылез из своей машины и с винтовкой в руках пытался личным примером поднять в наступление пехоту.
Среди главных факторов неудачи республиканцев вновь можно назвать плохое взаимодействие между интернациональными и испанскими частями, что под Теруэлем усугубилось еще и откровенным нежеланием анархистов идти под пули. Не помогли и уговоры специально прибывших советских военных советников. Члены колонн анархистской милиции, напротив, агитировали бойцов интербригад переходить в их ряды, обещая мало боев и много продуктов. Теруэль остался в руках мятежников: никто не подозревал, какая страшная участь постигнет его через год.
Под Теруэлем получил боевое крещение республиканский спецназ, созданный Мамсуровым и Стариновым. Несмотря на мандат Миахи, в котором всем властям предписывалось оказывать содействие партизанам-диверсантам, отношение к разведывательно-диверсионным частям со стороны офицеров регулярной армии было настороженным (ведь этот вид боевых действий не предусматривался уставом старой испанской армии). На базе подрывников в Валенсии не было даже своего автотранспорта, и на стрельбище за город будущие разведчики ездили на трамвае. На свое жалованье Старинов приобрел несколько дешевых часов, чтобы сделать из них часовые механизмы взрывателей. Тол выплавлялся из предоставленных советским военно-морским советником в Картахене Н.Г. Кузнецовым (будущий нарком ВМФ СССР) глубинных бомб. Положение изменилось только после встречи советских советников с руководителями КПИ, которые сразу оказали все необходимое организационное содействие.
В преддверии республиканского наступления на Теруэль группа Старинова провела диверсии на шоссейной и железнодорожной магистралях, связывавших Теруэль с Сарагосой. Были подорваны и столбы линий телефонной связи. Однако франкисты быстро починили дороги, и к тому же у них были рации. Командующий Теруэльским фронтом пытался всю вину за провал наступления свалить именно на диверсантов, которые не смогли воспрепятствовать подвозу резервов врага к линии фронта. Всем было понятно, что анархисты пытаются найти козлов отпущения за собственную трусость. Но Старинов извлек из своей первой акции в Испании следующий вывод: надо уничтожать не просто мосты на дорогах, а пускать под откос эшелоны с живой силой и техникой, чтобы наносить мятежникам невосполнимые потери.
Как бы ни был важен Теруэль, но все же основное внимание противоборствующих сторон в конце 1936 года по-прежнему было приковано к Мадридскому фронту.
Бои в ноябре – декабре на северо-западе столицы показали мятежникам всю слабость республиканской обороны в этом секторе фронта. Поэтому было решено нанести в данном районе мощный удар и, наконец, отрезать Мадрид от прикрывающих его с севера горных цепей. В случае начального успеха планировался обход столицы с севера и ее окружение. В течение всего декабря мятежники подвозили к 9-километровому фронту на участке Вальдеморильо – Боадилья-дель-Монте резервы, танки и артиллерию. Командующий операцией генерал Оргас сосредоточил в общей сложности 15 тысяч солдат и офицеров, 120 орудий и 50 танков. У республиканцев было здесь 8 батальонов пехоты (около 3000 человек) и находившаяся в резерве XI интербригада (1500 бойцов).
Франкисты выбрали участок фронта с равнинной местностью, облегчавшей быстрое маневрирование людьми и техникой, в чем мятежники еще значительно превосходили республиканцев.
Продолжали стоять сильные туманы, когда утром 3 января 1937 года мятежники перешли в наступление тремя ударными группами, каждая из которых была усилена танковой ротой (15–20 танков). Основной удар наносился в направлении населенного пункта Махадаонда, где оборона республиканцев была прорвана. В бой пришлось сразу же ввести XI интербригаду, но и она не смогла отбросить противника, причем франко-бельгийский батальон «Парижская коммуна» охватила паника.
4 января франкисты ввели в бой вторые эшелоны и взяли Махадаонду и Вильянуэву-дель-Пардильо, выйдя на шоссе, связывающее Мадрид со Сьеррой-Гуадаррамой. Фронт республиканцев разделился, и Оргас получил блестящую возможность перенести удар с северного на северо-восточное направление для выхода в район парка Эль-Пардо, а через него и в центр Мадрида. Но тяжелые бои 3 и 4 января измотали мятежников, и они вынуждены были 5 января дать своей группировке день отдыха.
4 января офицер-танкист мятежников заблудился в лесу, и республиканец, которого танкист принял за своего, «любезно» подвез его на машине прямо в расположение своих войск. У «языка» были получены довольно подробные сведения о составе войск Оргаса. Уже 5 января в наиболее угрожаемый район Эль-Пардо начали в спешном порядке перебрасываться резервы – XII и XIV интербригады, 21-я испанская бригада и только что сформированная бронетанковая бригада Павлова в составе 47 танков Т-26.
Уже вечером 4 января республиканцы провели контратаки при поддержке двух рот танков. Целый день шли бои в городе Посуэло, превращенном в руины. 5 января подоспевшая 31-я республиканская бригада (еще не закончившая формирование) атаковала Лас Росас, подойдя к его окраинам, но с большими потерями была отбита.