Положив трубку я сказал Лукину:
— Пора мне возвращаться в свой штаб.
В штабе я был через два часа с небольшим. Мой водитель оказался истинным асом вождения. Честно говоря даже в двадцать первом веке совсем на другой машине мне бы потребовалось значительно больше времени, что бы покрыть такое же расстояние. Старшина мчал с такой скоростью, что машина с охраной в конце концов безнадёжно отстала от нас.
Выскочив из машины я бодрым шагом направился в оперативное управление штаба фронта.
Там я застал Соколовского который разговаривал по телефону.
— Здравствуй, Василий Данилович, какие известия? Что у Собенникова?
— Здравствуй, Иван Степанович, у Собенникова после артиллерийской подготовки немцы перешли в решительное наступление. Вклинились в передний край. Собенников по вашему приказу отвёл свои части с переднего края в глубь обороны, так, что пока немцы продвигаются в пустом пространстве. Относительно пустом конечно.
— На остальных участках фронта?
— После артиллерийской подготовки противник атаковал позиции шестнадцатой, двадцатой и двадцать четвёртой армий. Но пока судя по всему его атаки там носят демонстрационный, отвлекающий характер.
— Что у Лукина?
— Тишина.
— Как?
— А,вот так. Пятнадцать минут назад Михаил Фёдорович доносил мне, что на участке его правого фланга, противник ведёт всего лишь редкий ружейно — пулемётный и артиллерийский огонь.
— И всё?
— Да, пока всё.
Генерал — фельдмаршал Бок внимательно слушал доносящийся из мембраны телефонной трубки взволнованный голос генерала танковых войск Рейнградта, нового командующего третьей танковой группы.
— Господин Генерал — фельдмаршал, в результате артиллерийского обстрела и последующего авиационного налёта танковые полки шестой и седьмой танковых дивизий понесли просто колоссальные потери! Они были выстроены в две колонны на лесных дорогах и попали под массированный удар артиллерии противника! Его довершил авиаудар большевиков. Масштаб потерь просто невозможно представить! Но в самое ближайшее время оба полка полностью небоеспособны! Ощутимые, хотя и меньшие потери понёс танковый полк первой танковой дивизии. Кроме того огнём противника полностью уничтожено несколько артиллерийских дивизионов. Я убеждён, что ударные возможности вверенной мне танковой группы резко снизились.
— Рейнгардт, что вы предлагаете? — произнёс фон Бок, — свернуть операцию? Но это невозможно! На других участках группа армий уже перешла к активным действиям!
— Но, господин Генерал- фельдмаршал, я уже сказал вам, что…
— Прекратите впадать в панику Рейнгардт. Приводите в порядок пострадавшие дивизии! Произведите подсчёт потерь. Вполне возможно, что они не такие уж значительные, чем кажется вам сейчас. Вы поняли меня, Рейнгардт?
— Да, господин Генерал — фельдмаршал, я понял вас.
— Тогда выполняйте!
Фон Бок положил трубку. Немного подумав он вновь поднял её и произнёс:
Генерал — полковника Штрауса. Штраус? Немедленно начинайте атаку на вверенном вам направлении.
— Иван Степанович, — услышал я в телефонной трубке голос Соколовского, — Лукин докладывает. Немцы открыли ураганный артиллерийский огонь против его правого фланга.
— Ну наконец — то сподобились с иронией в голосе произнёс я, — я уж думал, что они вообще передумали наступать. Как ни как больше трёх часов размышляли! Как у Михаила Фёдоровича настроение?
— Судя по всему бодрое. Мне показалось, что он даже рад тому, что противник начал артиллерийскую подготовку.
— Ну его понять можно. Неопределённость довольно неприятная штука. Но судя по тому, что противник перешёл к активным действиям на его правом фланге с таким запозданием, досталось ему очень крепко.
— Будем надеяться.
— Я уверен в этом, Василий Данилович, — зря, что ли мы столько снарядов израсходовали⁈