— Да так, Георгий Константинович, не о чём. Честно говоря от этих дум уже голова гудит.
— Что непросто командовать фронтом?
— Наверное. Честно говоря когда началось немецкое наступление и минутки свободного времени не было, чтобы задуматься на такие посторонние темы.
— Привыкай. Если понравишься хозяину, то должностей ниже уровнем тебе не занимать.
Я бросил быстрый взгляд на Жукова. Хотя карьеризм одна из его ярких черт. Впрочем не мне его судить. Сам всю службу мечтал стать генералом. И вот наконец кто-то откликнулся на это моё желание и сделал меня им. Правда в таком весьма специфическом варианте. Хотя профессиональному военному, который не мечтает стать генералом нечего делать в армии.
— Ну ладно, напоил, накормил, — сказал Жуков, отодвигая от себя пустой стакан, — спасибо тебе за это. Только, что сам — то не ешь и не пьёшь?
— Честно говоря устал так, что кусок в горло не лезет.
— Да. Я тоже устал. Иной раз чуешь, что на ногах еле стоишь. Ну ничего после войны отдохнём и выспимся. Всласть! Ну всё поехал я дальше.
— Как поехал? На дворе ночь. Оставайся до утра у меня.
— Невозможно. Мне ещё в к Будённому поспеть надо. А ночь, она скоро кончится, до рассвета совсем недолго осталось.
Я глянул на часы и убедился, что Жуков прав. Действительно до рассвета осталось всего чуть — чуть.
— Какую же ночь подряд я не сплю? По моему вторую. Да. Так недолго и с копыт свалится. Хотя Жуков прав. Сейчас спать и отдыхать нет времени. Совсем нет.
Тут я вспомнил главнокомандующего британскими экспедиционными силами на Западном фронте Первой мировой войны фельдмаршала Дугласа Хейга, который в любых условиях и при любом развитии событий неизменно придерживался железного распорядка дня. Хотя он мог позволить себе это. Война на Западном фронте тогда носила позиционный, а не маневренный характер. Посмотрел бы я на этого Хейга, и его распорядок дня если бы он оказался на моём месте.
Ты место дислокации своего КП менять не собираешься? — спросил меня Жуков, когда мы вышли на улицу, — фронт приближается. Смотри налетят немцы и разнесут всё в клочья!
— Да, конечно надо переносить КП, поглубже в тыл.
— Куда думаешь переезжать?
— Куда — нибудь в район Можайска.
— Да, несмотря, на всё, фронт к Москве, всё ближе и ближе, — задумчиво произнёс Жуков.
— Георгий Константинович, надо мало по малу выдвигать хоть какие нибудь войска на Можайскую линию.
— Боишься не удержать фронт?
— Сделаю, всё возможное. Но ты должен понимать, что на Ржевско- Вяземском рубеже я надолго немца не задержу. Моя ближайшая цель избежать окружения войск фронта. А хоть какие — нибудь резервы развёрнутые на Можайской линии мне будут совсем не лишние. Ты же военный человек и должен хорошо понимать это.
— Понимаю тебя, Иван Степанович, ну ладно, до встречи, поехал я, — сказав это Жуков открыл заднюю дверь своего автомобиля.
Проводив Жукова, и возвращаясь к себе я вдруг вспомнил о генерале Маландине. Интересно почему у него совершенно не сложилась карьера в годы войны? Как по мне, так Герман Капитонович, был отличный штабной генерал. Умный и хладнокровный. Что же случилось такого, за, что хорошего и опытного штабного генерала на два года перевели на должность начальника Академии Генерального штаба?
Насколько мне было известно возможной причиной снятия генерала Маландина с должности мог послужить эпизод произошедший под Волоколамском, у деревни Скирманово, в конце октября 1941 года. Бывший тогда в расположении двадцать восьмой танковой бригады, генерал Маландин, не разобравшись до конца в обстановке и неправильно оценив силы противника приказал командиру танковой бригады атаковать эту самую деревню, с целью выбить из неё противника. Атака завершилась неудачей и бригада понесла большие потери. Жуков, бывший тогда командующим Западным фронтом, устроил разнос Маландину, и заставил его писать объяснительную на имя начальника штаба фронта. А вскоре Германа Капитоновича перевели на тыловую должность. На фронт он вернулся лишь через два года с солидным понижением. Не исключено, что причина опалы Маландина была вовсе не в том, что предпринятая по его настоянию атака завершилось неудачей. На фоне тех ошибок и промахов, которые совершали генералы Красной Армии в 1941 году (да и позже) это была так, мелочь. Истинной причиной могло быть то, что у него не сложились отношения с Жуковым. Георгий Константинович, кстати открыто не любил генерала Маландина.
— Ладно, надо подремать хоть часок, — подумал я и вошёл в дом.
Утро началось с доклада об обстановке, который делал генерал Маландин.
За ночь существенных изменений в обстановке на фронте не произошло. Немцы по прежнему не любили воевать по ночам, особенно по таким холодным и ненастным, которая выпала на этот раз. Но скоро всё изменится. Причём вести ночные действия они начнут зачастую не ради достижения каких-то тактических или даже упаси Бог оперативных успехов, а зачастую, чтобы заполучить крышу над головой для ночлега. Ночевать по сути в летнем обмундировании в чистом поле, не самое комфортное занятие.
— Группа генерал — лейтенанта Рокоссовского сумела сковать своими действиями крупные силы противника. Поскольку погода ощутимо ограничивает действия вражеской авиации Рокоссовский сегодня планирует предпринимать более активные действия.
— Что под Белым? — спросил я Маландина.
— Моторизованная бригада и кавдивизия Доватора предприняли атаку. Результаты пока неизвестны.