В ответ где-то слева тихонько щёлкнуло.
Она резко повернулась.
За аркой, в зале с камином, вспыхнул крохотный огонёк. Не пламя в очаге, не свеча, а узкая золотая точка на стене, похожая на светлячка. Потом вторая. Третья. Они загорались одна за другой вдоль коридора, не освещая всего пространства, но обозначая путь.
Лада смотрела на них, не двигаясь.
— Ты предлагаешь мне идти туда?
Огоньки дрогнули.
Она могла бы остаться у двери и ждать, пока снаружи придумают, как её вытащить. Могла бы забиться в угол и до утра убеждать себя, что всё это сон. Могла бы закричать, потребовать, чтобы дом немедленно объяснил правила, если уж он такой разговорчивый.
Но ни один из этих вариантов не давал ей главного — понимания, куда она попала.
Лада медленно пошла к арке.
Зал оказался больше, чем казался из холла. Когда-то здесь, вероятно, принимали гостей: стены всё ещё хранили следы былой роскоши, под пылью угадывался резной карниз, у камина стояли два тяжёлых кресла, а на полу темнел огромный ковёр, выцветший до цвета старой крови. Но всё было заброшено, перекошено, оставлено в спешке. На одном кресле лежала мужская перчатка, высохшая и сморщенная. На столике рядом — пустая чашка с трещиной. У окна валялась штора, сорванная вместе с деревянным кольцом.
Люди не просто ушли отсюда. Они уходили быстро.
Лада подошла к камину. Очаг был широким, почти в человеческий рост, выложенным чёрным камнем. Над ним висел герб: башня, обвитая драконом. Тот же знак. Вблизи дракон казался не грозным, а усталым. Его голова лежала на крыше башни, когти вцепились в стены, крылья были сложены, будто он не нападал, а защищал.
— Ты везде, — тихо сказала Лада, глядя на герб. — Кто ты такой?
Откуда-то из стены донёсся шорох.
Не шёпот. Скорее движение сухой ткани по камню.
Лада обернулась и увидела, как на дальнем конце зала приоткрылась низкая дверь, почти скрытая за порванным гобеленом. За ней не было темноты. Там мерцал ещё один золотой огонёк, терпеливый, зовущий и совершенно невозможный.
Она устало закрыла глаза на секунду.
— Конечно. Тайная дверь. Куда же без неё в гиблом поместье.
Снаружи ударили снова. На этот раз отдалённо, совсем глухо. Дом словно не хотел, чтобы она отвлекалась.
Лада подошла к низкой двери, но входить сразу не стала. Наклонилась, посмотрела на пол. Пыль лежала ровным слоем, однако у самого порога виднелись следы. Не её. Узкие, маленькие, будто здесь недавно прошёл ребёнок или очень хрупкий человек. Следы уходили внутрь и пропадали на тёмных досках.
Сердце неприятно сжалось.
Слуги, числящиеся в списке. Управляющий, ключница, две девки с кухни, сторож и конюх. Если не сбежали.
А если не сбежали?
Если кто-то всё ещё был в доме?
— Эй, — позвала Лада негромко. — Здесь есть кто-нибудь?
Дом впитал её голос.
В ответ — ничего.
Она взяла с каминной полки длинную кочергу. Железо было холодным, тяжёлым, зато настоящим. С такой опорой идти по чужому дому стало чуть легче, хотя Лада прекрасно понимала: против магии стен кочерга поможет примерно так же, как вежливая просьба — против северного ветра.
Низкая дверь вела не в подземелье, как она опасалась, а в узкий служебный коридор. Потолок здесь был ниже, стены проще, без гобеленов и резьбы. Пахло сырой известкой, пылью и старым деревом. Золотые огоньки скользили впереди, загораясь на медных держателях, где когда-то стояли свечи.
Лада шла медленно, считая повороты.