– Шугани его отсюда! – ответила Аахори. Увернувшись от торта, она распахнула переднюю дверь. – И ни за что не подпускай его к полкам с ин…
Но было поздно. Хватило нескольких секунд, чтобы разметать все ингредиенты, что хранились на кухонных полках в шкафу: кое-кто по небрежности оставил его открытым. Напрасно Мика пыталась поймать хотя бы банку с коричными палочками: куда там! Она могла лишь смотреть, как корица присоединилась к метавшемуся по комнате смерчу. Следом за ней пришла очередь драгоценной розовой соли, которую Аахори держала в серебряной коробочке. Помигав на прощанье, как волшебные розовые звёзды, крупинки соли сгинули из виду. О нет!
Торт устроил в лавке настоящий торнадо из остатков бесценных ингредиентов для волшебного чая, и Мика не могла его остановить. И в какой-то миг, когда уже затряслась дверца холодильника, а у тётушки сделался такой вид, будто она вот-вот упадёт в обморок, что-то тихо булькнуло.
А торт взорвался.
Ошмётки торта вперемешку с остатками специй разлетелись по всем углам. Какой-то несчастный взрывающийся тортик, мелкая неприятность. Разве это причина для тётушки Хелен приходить в ярость? Немного расстроится, и всё! Мике к такому не привыкать. Она осторожно выглянула из-за прилавка – и тут же пожалела, что вообще высунулась.
Потому что торт был повсюду: облепил кресла, комками висел на стенах, свисал с потолка на манер сосулек сталактитов. И посреди разгрома неподвижно застыла тётушка Хелен; торт торчал и из её причёски. Пожалуй, это уже не мелкая неприятность. Тут всю ночь придётся делать уборку!
– Тётушка, – закусив губу, Мика робко шагнула вперёд и потеребила её за рукав. – Тётушка, прости меня.
И только теперь она поняла, на что тётушка Хелен смотрит с таким отчаянием. Её бесподобные рубиново-алые ковры были безобразно заляпаны жирным кремом. Вне всяких сомнений, они ужасно, безнадёжно испорчены.
Мика сглотнула комок в горле и повторила:
– Тётушка, я…
Тётушка Хелен наконец-то обернулась к Мике. На её лице не было ни следа улыбки, ни тени гордости. Только глубокая, глубокая грусть.
– Злонамеренное уничтожение специй, – прошептала она, стряхнув со лба комок теста. – Твоя новая подруга никакая не подруга. Она конкурент.
Конкурент? Мика выглянула из распахнутой двери. На той стороне улицы пустой магазин больше не пустовал, он весело мигал новенькой вывеской. У Мики тоскливо сжалось сердце, когда она прочла: «Чайная Санни». Новые соседи не собирались торговать свечами или одеждой. Это оказались чайные ведьмы.
– Если этот хаос, эта постоянная порча чая, продолжится, – хрипло прошептала тётушка Хелен, – ума не приложу, как мы сохраним бизнес.
Мика снова громко сглотнула и по привычке принялась теребить косы. Существование чайной лавки под угрозой, и в этом её вина. И даже если тётушка Хелен не скажет этого вслух, пока Мика здесь, ничего не удастся исправить.
Что-то тихонько звякнуло в кармане передника, и Мика извлекла свой хрустальный шар. В нём снова пульсировали блестящие розовые завитки, напоминая ритм сердца. Значит, у неё новое сообщение. Мика рукавом протёрла глаза и отвернулась от тётушки Хелен и испорченных ковров, чтобы посмотреть, кто ей пишет.
Розовые завитки развернулись в строки, и она удивлённо расширила глаза. Приглашение пришло ровно через час после визита странной незнакомки.
Приглашение на учёбу в чайной Академии Маргариты.
Глава 6. Недружелюбное окружение
Злонамеренное уничтожение ингредиентов. Немыслимо!
Сосредоточенно хмурясь, Мика запихивала содержимое своего комода в чемодан (одежда никогда не бывает лишней). За одеждой с гороховым принтом, конечно, последовала любимая подушка с ароматом имбирного чая.
Злонамеренное уничтожение ингредиентов, и всё по вине Мики. Аахори моментально раскусила бы подвох. А тётушка Хелен эту девицу и на порог бы не пустила. Но Мика? Мика предложила ей стать лучшей подругой. Она сокрушённо покачала головой.
Какое нелепое у них название: «Чайная Санни». Наверняка они уже владеют каким-нибудь фу-ты-ну-ты распрекрасным рецептом фамильного чая, и к нему фу-ты-ну-ты распрекрасным чайным сервизом с фу-ты-ну-ты распрекрасными чайными ложечками, которые ещё и моют себя сами. Мика в задумчивости поджала губы. Почему девчонка ничего ей не сказала? И почему всучила зачарованный сахар? На деле девчонка с той стороны улицы никак не тянула на лучшую подругу навсегда. Прямо скажем, из неё получился самый настоящий заклятый враг.
Мика так и не смогла найти достойное объяснение тому, что сделала потом. И скорее всего наша история обернулась бы совершенно по-иному, если бы Мика прекратила грустные размышления. Но кто знает наверняка? Нам не всегда дано понять деяния Чайных Предков.
Девочка постояла, глядя на чемодан, а потом спрятала в него плотный пакет с остатками зачарованного сахара. И взмолилась Святым специям, чтобы ей хватило сил закрыть крышку.
Затем, не в силах избавиться от тошнотворной тревоги и страха, Мика сунула хрустальный шар в карман фартука, застегнула чемодан (после продолжительной возни и пыхтения), ухватилась за него обеими руками и поволокла вниз по лестнице. Всё это время она прилагала героические усилия, чтобы не перебудить всех в лавке.
Потому что впервые за свои двенадцать лет жизни Мика собралась сбежать из дома.
Она ещё раз перечитала послание в хрустальном шаре. Всё было совершенно понятно:
«Поздравляем! Вам предлагают стать ученицей Академии Маргариты!»
Стало быть, эта странная ведьма с копной кудрявых волос и ласковой речью – вовсе не такая уж и странная: она профессор! Профессор, только что пригласивший Мику учиться в самой престижной чайной школе в местном колдовском шабаше! Да любая ведьма взлетела бы до луны от счастья! Только не Мика.