— Я не доверяю ему, — пытается оправдать собственное беспокойство, и у меня это вызывает еще больше эмоций.
— Он старался быть паинькой.
Гриша улыбается на мой комментарий, и его взгляд теплеет.
— Это хорошо, — пропускает меня вперед и заходит следом. — Голодная?
— Немного, — только сейчас осознаю, что я еще ничего не ела и в животе у меня черная дыра, с нетерпением ждущая, когда можно будет что-то засосать.
— Тогда иди пообедай, а у меня встреча, — поднимает он руку к лицу и смотрит на время на часах.
— Точно, у тебя же Покровский… Тогда еда подождет, — разворачиваюсь к лестнице, ведущей на второй этаж.
— С Покровским я справлюсь сам. А вот о тебе никто не позаботится. Поэтому поешь, пожалуйста. Все остальное потом.
Я понимаю, что он прав. Теперь, когда я вспомнила о том, что не ела, я не могу контролировать свой голод ни мгновения дольше. Делаю, как сказано, отправившись в столовую.
На обед у меня уходит пятнадцать минут, и я даже успеваю приготовить кофе для Григория Ивановича и его гостя.
А вечером, когда мы возвращаемся в поселок, меня ждет очередной сюрприз.
— Да ладно! — припадаю сильнее к окну, разглядывая припарковавшуюся у нашего с Анфисой Петровной домика ярко-розовую машину. — А она какого лешего тут делает?
— Кто это? — напрягается рядом Гриша.
— А это новая невеста моего бывшего, — усмехаюсь, осознавая, как комично звучит эта фраза.
Останавливаемся напротив розового пятна, опошляющего своей искусственностью всю мою новую жизнь, и к горлу подкатывает тошнота. Стоит мне выйти из машины, как водительская дверь “мерседеса” распахивается и появляется Злата, в белоснежном платье и на высоких каблуках.
— Чем обязана? — смотрю на нее прямо.
— Поговорим? — кивает она на свою машину, а я думаю, нужно ли мне все это.
Глава 30
Глава 30
— Стой! — обхватывает мое запястье ладонь Гриши.
Горячая, сухая, она соприкасается с моей кожей, вызывая оторопь. Я перевожу взгляд на его руку и замираю, поражаясь тому, насколько его кожа темнее моей и насколько она мужская, с этими короткими светлыми волосками.
Сердцебиение сбивается, и я шумно втягиваю носом воздух.
— Василиса, не надо! — низкий голос наконец-то проникает в сознание, и я поднимаю глаза к его лицу, не сразу понимая, о чем он говорит. — Давай я ее отправлю домой.
Точно. Злата.
— Мне интересно, что она может мне сказать, — говорю, сбрасывая морок.
— Явно ничего хорошего, — упрямо продолжает держать меня на месте Гриша. — Если хочет говорить, пусть говорит тут, у меня на глазах.
— Гриш, да что она такого может в машине мне сделать? — улыбаюсь, польщенная его заботой.
— Знаешь, я не хочу проверять, что она может, а чего нет. Разговаривайте снаружи.
Смотрю на него несколько мгновений, а затем киваю.
— Все будет хорошо, — улыбаюсь, дожидаясь, пока он отпустит меня, и направляюсь к розовой машине.