— Конечно нет, — улыбается он. — Это чисто дружеский ужин.
— Тогда поехали.
Гриша трогается с места, и мы едем в неизвестном мне направлении. А я сижу и думаю о том, что, кажется, сегодняшний день стал для меня еще более странным, чем я могла предположить.
Глава 24
Глава 24
— Я думал, ты вообще не питаешься, — говорит Гриша, и только теперь я замечаю, как пристально он смотрит на меня.
— Почему это? — спрашиваю, прикрывая рукой жующий рот.
— В офисе ты даже на обед не ходишь.
— Потому что почти до конца рабочего дня я про еду даже думать не могу, — отвечаю, проглотив наконец-то божественный кусок мяса.
— И сейчас, видимо, наверстываешь упущенное, — усмехается он, упоминая съеденный салат, суп, теперь стейк с овощами, а на подходе еще шоколадный фондан.
— Упрекаешь меня в том, что я много ем? — смотрю на Григория и не понимаю, шутит он или нет.
— Что ты! — возмущается он. — Как я могу? Я просто приятно удивлен.
— Чем? Тем, что я ем немерено? — усмехаюсь.
— Тем, что у тебя здоровый аппетит, — отвечает он и отпивает из бокала лимонад.
— Спасибо, — только и нахожу что ответить, прежде чем продолжить жевать, и мгновенно забывая о том, что напротив меня сидит начальник, потому что, несмотря на то что домашняя еда безумно вкусная, ресторанные блюда я люблю не меньше. И похоже, успела по ним соскучиться.
— Чем ты вообще занималась в прежней жизни? — снова прерывает молчание Гриша.
— Была ассистентом своего бывшего. Правой рукой.
— А кем мечтала стать?
— Я? — снова перестаю жевать, потому что его вопрос застает меня врасплох. — Я училась на управленца.
— Получается, ты все время занималась не тем, чем хотела?
— На самом деле я давно перестала об этом задумываться, — вытираю губы салфеткой и делаю пару глотков сока. — На самом деле Максу удалось как-то убедить меня в том, что быть его правой рукой и есть мой предел. Потому что зачем стремиться к большему, если мы оба работаем в одной упряжке и на благо нашей будущей семьи, — усмехаюсь. — Боже! Какой непроходимой дурой я была!
— Просто ты его любила, — в глазах Григория нет осуждения или насмешки. И от этого мне становится не по себе. Потому что я не понимаю, откуда в нем столько понимания и участия.
— Да, — соглашаюсь, стараясь проглотить появившийся в горле ком. — Любила.
Пару мгновений мы оба молчим, а потом я решаюсь спросить то, о чем не полагается спрашивать у своего руководства. А у соседей — запросто.
— Гриш, прости меня за бестактность, но почему такой отличный мужик, как ты, до сих пор один?
Он смотрит пристально на меня, а затем усмехается.
— Для кого-то я не такой уж и отличный, — слышу грусть в его голосе, но не перебиваю. Даю возможность ему самому поделиться своей болью. — Я был женат. Пять лет, — шумно вздыхает. — Она была университетской звездой. Все парни на нее слюни пускали, но все боялись к ней подойти. А я не побоялся. И как-то, знаешь, быстро у нас завертелось все. И уже спустя полгода мы поженились. Надо ли говорить, что первое время было туго. Открыли с другом свой небольшой бизнес. А она, Вика, работала моделью. У меня дело пошло в гору. Открыли небольшое предприятие по переработке молочной продукции. У нее тоже карьера шла вверх. Я думал, что у нас наконец-то все отлично и можно подумать о детях. Вика говорила, что пока не время. А потом сказала, что ей предложили выгодный контракт. Я не был в восторге, что она уедет, но был готов ждать. Но ее мать обвинила меня в том, что ее доченьке пришлось сделать аборт из-за моего эгоистичного желания получить нормальную семью. Именно тогда я понял, что это конец.
— И что, с тех пор так никого и не встретил? — каждое его слово сквозило болью.
— Нет. Да и не было такой цели.
— А что насчет Татьяны?