— Она ведь шутит?
— Видимо, у неё есть роль, которую она обязана играть, и ей досталась роль сумасшедшей.
— Да! Это моя роль! — Реми вскинула кулак в воздух. — Я знала, что кто-то из вас, мелкие стукачи, меня слушал.
Не обращая на неё внимания, я спросила:
— Не то чтобы я не рада познакомиться ещё с одним своим дядей, но зачем вы здесь?
Я старалась не грубить, но Дар, который я получила от Чамуэля, снова дал о себе знать, и у меня было ощущение, что за кулисами происходит что-то серьёзное. Что-то, о чём меня не посвящали.
— Вообще-то я истреблял демонов в Гондурасе, но мне нужно было поговорить с Сандалфоном по одному срочному делу. Так что, раз уж я здесь, решил проведать тебя и рассказать вам всем, что мне удалось узнать за последние пару недель.
Я кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается.
Мой дядя Рагуэль обвёл нас всех взглядом, прежде чем заговорить:
— То, что вы сделали с армией вендиго, сильно ударило по Камаэлле и её планам. Однако всё это время она была крайне занята, пытаясь найти другой способ открыть Врата Ада. Ханиэль не сказала мне ничего сверх этого, но я хотел бы напомнить всем вам, что единственное, что может открыть Врата Ада, — это…
— Пылающий Меч, — сказала Луна.
— Никто из нас ни за что не откроет Врата Ада, так что, похоже, она проиграла, — заметил Эзра.
Сандалфон покачал головой.
— Мы слишком хорошо знаем Камаэллу. Она злопамятна и полна злобы. Она не сдастся. Проигрыш для неё не вариант, особенно потому, что в таком случае ей предстоит провести вечность в Аду. Нет, так просто она не отступит.
Рагуэль кивнул.
— Разумеется, она будет знать, что Пылающий Меч находится у кого-то. — Он посмотрел на меня с грустью. — И они решат, что он у Габриэллы. Только не внутри неё.
— Почему они подумают, что это она? — спросила Ханна.
— Потому что только Пылающий Меч способен убить одного из Защитников. Иофиил больше не правит вендиго. Чтобы освободить её, кто-то должен был обладать Пылающим Мечом. Её правая рука, Ишам, знает, что ни у одного из пятнадцати Архангелов, Защитников, Пылающего Меча нет.
Я вспомнила ту ночь. Я никогда не хотела причинить вред своей тёте. Я хотела наполнить её своим светом, чтобы освободить её от того, в чём она оказалась, но вместо этого свет вытянули из меня. Потом Финн убил её, приняв её проклятие на себя. Теперь он был одновременно благословлён, проклят и больше не хотел со мной разговаривать.
— Он убил Иофиил, чтобы спасти меня, — сказала я.
— Да. — Сандалфон кивнул. — Но я не думаю, что Камаэлла знает, что произошло с Финном, поэтому она решит, что Пылающий Меч у дочери Габриэль.
— Откуда Ишам знает, что у остальных Защитников нет Пылающего Меча? — спросила я.
— Потому что мёртвые разговаривают. — Рагуэль прочистил горло. — Причина, по которой я сегодня пришёл встретиться со всеми вами, заключается в том, что, как мне кажется, у Камаэллы есть свой человек. Кто-то, кто передаёт ей информацию обо всех вас.
— Кто? — резко спросил Эзра.
— Если бы мы это знали, с этим человеком уже было бы покончено, — ответил Сандалфон.
Рагуэль кивнул.
— Ханиэль не дала мне ту информацию, о которой я её просил, потому…
— Потому что ты самый большой сплетник. Она знала, что ты растреплешь будущее любому, кто согласится тебя слушать. — Сандалфон указал на меня пальцем. — И с этой мы уже обсуждали, насколько катастрофическими могут быть такие вещи.
Рагуэль выглядел слегка обиженным из-за замечания Сандалфона.
— Признаю, я действительно люблю поговорить… очень люблю. И иногда мне нравится узнавать обо всём первым. — Он слегка пожал своим узким плечом.