Оборона Брестской крепости: читать начало книги онлайн

Утром 17 сентября германская разведка вошла в пустую крепость. В плен в районе крепости были взяты 988 польских солдат и офицеров, многие из которых были ранены или контужены[44]. В крепости остались только добровольцы из 82-го пехотного полка во главе с командиром маршевого батальона капитаном Вацлавом Радзишевским, прикрывавшие отход основных сил. Его отряд с одним артиллерийским орудием скрытно занял форт «Граф Берг» (форт Сикорского) на Северном острове, который немцы считали пустым. Они обнаружили поляков только 19 сентября и предложили сдаться, но Радзишевский отказался. Тогда укрепление стала обстреливать немецкая артиллерия, но штурма так и не последовало, так как форт находился на хорошо простреливаемой открытой местности, и атакующие понесли бы большие потери. Артиллерия же средних калибров, которая была у Гудериана, не могла разрушить форт. По согласованной между Москвой и Берлином демаркационной линии Брест вместе с крепостью отходил Советскому Союзу. 22 сентября в город вошла 29-я танковая бригада РККА во главе с комбригом, а в дальнейшем генерал-лейтенантом Семеном Моисеевичем Кривошеиным (1899–1978). Вечером того же дня форт Сикорского начали штурмовать советские войска, но безуспешно. Вечером 22 сентября после мощного артиллерийского налета в форт пытались ворваться два советских бронеавтомобиля. Первый из них был подожжен артиллерийским снарядом, а второй свалился в ров. Три атаки советской пехоты были безрезультатны, как и последующие атаки 24 и 25 сентября. 26 сентября была подтянута тяжелая артиллерия и предпринят массированный штурм. Поляки понесли потери, но штурм отбили. В ночь на 27 сентября Радзишевский отдал приказ своим солдатам разойтись и самостоятельно пробиваться к своим домам и семьям. Несмотря на блокаду форта, попытка вырваться из окружения удалась. Радзишевский пробрался к своей семье в Кобрин и позднее был арестован НКВД[45]. Он содержался в Козельском лагере и был расстрелян в Катынском лесу в апреле или мае 1940 года. Константин Плиссовский попал в советский плен 28 сентября и в апреле 1940 года был расстрелян в Харькове.

23 сентября 1939 года в связи с передачей города и крепости Красной Армии в Бресте прошел совместный военный парад. Гейнц Гудериан вспоминал: «В качестве вестника приближения русских прибыл молодой офицер на бронеавтомобиле, сообщивший нам о подходе их танковой бригады. Затем мы получили известие о демаркационной линии, установленной министерством иностранных дел, которая, проходя по Бугу, оставляла за русскими крепость Брест <..> В день передачи Бреста русским в город прибыл комбриг Кривошеин, танкист, владевший французским языком; поэтому я смог легко с ним объясниться <..> Наше пребывание в Бресте закончилось прощальным парадом и церемонией с обменом флагов в присутствии комбрига Кривошеина»[46].

Если сравнивать польскую оборону Брестской крепости в 1939 году и советскую оборону Брестской крепости в 1941 году, то необходимо подчеркнуть, что польская армия имела существенные преимущества по сравнению с Красной Армией. В сентябре 1939 года к моменту появления первых германских подразделений перед Брестской крепостью уже почти две недели шла германо-польская война. Польская армия была отмобилизована, вела тяжелые бои и несла большие потери в людях и вооружении. Но те части польской армии, которые составили группу «Брест», оборонявшую крепость, еще не вступали в бой и были почти полностью оснащены вооружением и боевой техникой. Германская атака на Брестскую крепость в 1939 году, в отличие от ситуации 1941 года, не была неожиданной, поляки готовились к ней, и все войска, оборонявшие крепость, были подчинены единому командованию, причем управление войсками сохранялось до самого конца обороны крепости. Поляки смогли заранее подготовить оборонительные позиции, включая окопы полного профиля. Советские же защитники крепости не имели единого командования, испытывали большой дефицит командного состава и не имели заранее подготовленных оборонительных позиций. Два главных очага сопротивления, на Центральном острове и в Восточном форту, не могли взаимодействовать между собой. У поляков было 36 танков, что сыграло немаловажную роль при отражении немецких атак. У красноармейцев же, оборонявших крепость, танков практически не было, имевшиеся несколько танков были выведены из строя в первый день обороны. Также артиллерии у польского гарнизона было значительно больше, чем у советского, – 26 обычных и зенитных орудий средних калибров, тогда как у советских защитников было менее 10 орудий, преимущественно малокалиберных, с очень небольшим запасом снарядов. У Гудериана не было тяжелой артиллерии в 1939 году, поэтому его войска при штурме не могли разрушить казематы крепости. В распоряжении же командования германской 45-й пехотной дивизии, штурмовавшей Брестскую крепость, была сильная группировка тяжелой и сверхтяжелой артиллерии. Люфтваффе тогда не привлекались к систематической бомбардировке крепости непосредственно перед штурмом, хотя с начала войны неоднократно ее бомбили. Однако при бомбардировках не применялись тяжелые и сверхтяжелые бомбы, так что они не нанесли значительных повреждений крепостным укреплениям, тогда как 29 июня 1941 года бомбардировка Восточного форта 500-килограммовыми и особенно 1800-килограммовой бомбой во многом обеспечила капитуляцию почти всего гарнизона форта.

В 1939 году крепость не была полностью окружена. Гудериан прежде всего позаботился о том, чтобы отрезать пути отступления из Бреста на восток. Он, как и другие германские командиры, не был осведомлен о том, что уже 17 сентября в Польшу с востока вторгнется Красная Армия, вследствие чего отступление польского гарнизона Брестской крепости в восточном направлении потеряет смысл. Возможное же отступление поляков из Бреста на восток Гудериана не особенно волновало. Германские группы армий «Север» и «Юг» 16 сентября соединились у Влодавы, и основные силы польской армии оказались в окружении западнее Бреста. Поэтому отступление гарнизона Бреста на запад означало перемещение из меньшего и еще не замкнутого «котла» в Бресте в большой «котел» к западу от города и крепости. Основная часть польского гарнизона не прорвалась из крепости, а отступила по единственной не занятой немцами переправе под прикрытием арьергарда. Прорыв же группы Радзишевского из форта «Сикорский» удался во многом потому, что оказался неожиданным для блокировавших форт советских войск. Красная Армия встретила лишь незначительное сопротивление польских войск. Поэтому советское командование рассчитывало, что гарнизон форта вот-вот капитулирует, и не ожидало, что он будет прорываться на запад, т. е. на территорию, занятую немцами.

В то же время в 1939 году у немцев были определенные преимущества, которых не было в 41-м. Тогда крепость штурмовали три немецкие дивизии, в том числе две танковые, с большим количеством танков, а не одна пехотная дивизия, как два года спустя. Да и численность советского гарнизона крепости в первый день штурма была более чем в 2 раза больше, чем численность польского гарнизона (более чем 9000 и около 4000 человек). Однако оба эти фактора были более чем компенсированы внезапностью нападения, перевесом в тяжелой артиллерии, а на заключительном этапе борьбы за крепость – действиями люфтваффе.

Оборона Брестской крепости в начале Великой Отечественной Войны

До середины июня 1941 года подавляющее большинство германских солдат и офицеров, сосредоточенных у советских границ, не знали, что совсем скоро им предстоит напасть на СССР. Ранее среди них распространялись слухи о том, что германские войска сконцентрированы у советских границ для совместного с Красной Армией похода в Британскую Индию. По другой версии, миллионы военнослужащих вермахта были сосредоточены на Востоке для отдыха, чтобы подготовиться к будущему десанту на Британские острова. Только немногие германские генералы были осведомлены о плане операции «Барбаросса». Но в середине июня пришло время, когда в агрессивные планы пришлось посвятить более широкий круг лиц, и прежде всего офицерский состав предназначенных для вторжения дивизий.

С советской стороны границы нападения не ждали и, несмотря на приказ из Москвы в ночь на 22 июня, не успели привести войска в боевую готовность и занять оборонительные позиции. На красноармейцев и командиров расхолаживающе подействовало сообщение ТАСС от 14 июня, где утверждалось, что слухи о близости войны между Германией и СССР «являются неуклюже состряпанной пропагандой враждебных СССР и Германии сил, заинтересованных в дальнейшем расширении войны», и что «по данным СССР, Германия так же неуклонно соблюдает условия советско-германского пакта о ненападении, как и Советский Союз, ввиду чего, по мнению советских кругов, слухи о намерениях Германии порвать пакт и предпринять нападение на СССР лишены всякой почвы, а происходящая в последнее время переброска германских войск, освободившихся на Балканах, в восточные и северо-восточные районы Германии связана, надо полагать, с другими мотивами, не имеющими касательства к советско-германским отношениям»[47]. Эти утверждения дезориентировали даже многих генералов, которые поверили, что войны не будет.

15 июня 1941 года обер-лейтенант Михаэль Вехтлер (1914–1998), закончивший войну капитаном, командир 5-й роты 133-го пехотного полка нацеленной на Брест германской 45-й пехотной дивизии, записал в дневнике: «В 12.00 совещание командиров рот в батальоне. Приказ о выходе на исходную позицию – против России. Осознать это не так-то просто. Вечером – политические новости и шампанское в батальоне»[48]. В тот момент о роковом значении предстоящего похода на Восток офицеры вермахта еще не задумывались, и шампанское не казалось неуместным.

Капитан Людвиг Хаусведелль (1913–2005) (войну закончил майором), первый офицер Генерального штаба 130-го пехотного полка той же дивизии, узнал о предстоящем нападении на Россию на день раньше, чем Вехтлер. 15 июня он записал в дневнике: «Снова прекрасный день. Прошедший вчера и позавчера дождь пошел на пользу. Правда, и комарам тоже, кажется, что их здесь тучи. Но некоторые методы защиты от них уже вошли в привычку.

Командир был вчера на штабных учениях в корпусе; там обсуждались подробности наших задач. Мы находимся на решающем участке, в особенности наш полк.

На прошлой неделе было много работы, и нет оснований полагать, что будет как-то по-другому.

На этой неделе исполнился год со времен тяжелых боев на западе. Понтавер, Эна, Пон-Живар и Серне, эти места сражений во Франции вдруг вспомнились снова. И все было как будто вчера.

12. [06.1941 г.] командир вручил нагрудные пехотные знаки в честь годовщины сражения под Серне. Это были 13 человек из полка и единственные из дивизии. Все кроме троих – из моей бывшей 6-й роты, а те трое – из 5-й роты, 10.06.[1940 г.] они также сражались рядом со мной. Вчера от нас уехал д-р Фрис. Теперь он в 135-м полку. Жаль, он был славным, хорошим товарищем, он всем нам очень нравился»[49].

В этих дневниковых записях германских офицеров еще нет ненависти к русским. Поскольку между СССР и Германией был заключен договор о ненападении, в Германии с августа 1939 года по 21 июня 1941 года не велось антисоветской пропаганды и не создавался «образ врага» в отношении СССР (России) и русских. Его начали создавать только непосредственно перед самым началом войны против Советского Союза.

В приказе № 1 от 16 июня 1941 года по 45-й немецкой пехотной дивизии, которой предстояло брать Брестскую крепость, в частности, говорилось: «Территорию за Бугом, вероятно, русский защищает сравнительно большими силами, в особенности в крепости Брест-Литовска. <..> XII армейский корпус 4-й армии, подчиненный сначала 2-й танковой группе, силами 34-й, 45-й и 31-й дивизий в день „B“ в час „X“ переходит в наступление, захватывает Брестскую крепость и открывает для 2-й танковой группы дорогу Брест – Кобрин.

45-я дивизия (без 133-го пехотного полка) захватывает Брестскую крепость, железнодорожный мост через Буг и мосты через Мухавец юго-западнее и юго-восточнее города и сначала занимает высоту 140 и территорию на север от нее, чтобы оттуда пробиться к холмистой местности вокруг точки 144 (западнее Тельмы Власне). <..>

В час „X“ + 4 мин. – после огневого удара артиллерийской команды 27 с 4-м полком реактивных минометов и тяжелым вооружением – через Буг атакуют: 130-й пехотный полк справа, 135-й пехотный полк (без одного батальона) слева.

130-й пехотный полк готовится в укрытиях к атаке в восточном направлении, западнее позиций реактивных минометов таким образом, чтобы в час „X“ + 4 мин. под прикрытием артиллерийского огня и огня реактивных минометов иметь возможность захватить Южный остров крепости и два моста через Мухавец, расположенные вплотную от него в восточном направлении. Затем полк, атакуя по обе стороны Мухавца и не давая втянуть себя в уличные бои в городе, захватывает два моста через Мухавец, расположенные юго-восточнее города; их быстрый захват в неповрежденном состоянии, по возможности с использованием штурмовых лодок, очень важен. Затем полк занимает высоту 140 и, если город обороняется, блокирует его с востока находящимися в тылу подразделениями. После подтягивания тяжелого вооружения и артиллерии наступление необходимо продолжить как можно скорее вплоть до захвата высоты 144 (западнее Тельмы Власне).

Нужно ожидать контрударов в районе Тришина, контратак в точку 144; важно своевременное подтягивание бронебойного оружия. <..>

Мощная ударная группа 135-го пехотного полка занимает позицию в укрытии для атаки южнее южной оконечности Западного острова, остальные силы – западнее Западного острова, окопавшись перед позициями реактивных минометов, и у железнодорожной насыпи таким образом, чтобы под прикрытием огня артиллерии и реактивных минометов:

a) в час „X“ ударной группой, усиленной саперами, с использованием огневой поддержки бронепоезда 28 быстро захватить железнодорожный мост через Буг и предотвратить его разрушение. Бронепоезд разрешается подвести через мост только после того, как будет точно установлено отсутствие подрывных зарядов или устранены имеющиеся заряды. <..>

В час „X“ + 4 мин. силами мобильных частей начать захват Западного острова; начиная с часа „X“ + 4 мин. пересечь Буг ниже крепости, захватить всю крепость (без Южного острова).

У дивизии можно затребовать 1 тяжелое орудие I батальона 26-го зенитного полка для подавления ДОТов.

После захвата крепости полк занимает западную окраину города и выясняет, располагает ли город мощными силами и ведется ли его оборона. В этом случае, во избежание уличных боев, сопряженных с большими потерями, блокировать город с запада и произвести разведку района между Мухавцом и городом, а также территории центрального железнодорожного вокзала (при необходимости во взаимодействии с бронепоездом 28) с целью блокирования города с востока»[50].

Бросается в глаза очень короткое время артподготовки – всего 4 минуты. Скорее здесь надо говорить о коротком артналете. Шлипер делал ставку на внезапность, которая бы при более длительной артподготовке – получасовой и тем более часовой была бы в значительной степени утрачена. Генерал понимал, что более длительная подготовка все равно не сможет разрушить основные укрепления крепости и подавить большинство огневых точек противника. Зато она истощит запас снарядов, которые можно будет потом использовать более эффективно, когда будут выявлены основные очаги сопротивления русских и их огневые точки.

16 июня капитан Хаусведелль отметил в дневнике: «Сегодня пришел приказ. Так что становится серьезно. Уже вчера командир, все командиры рот и командующие говорили о наших задачах.

После неудавшихся переговоров о мире с Англией фюрер решился сначала разгромить Россию.

Как и когда – для нас пока загадка. Без объявления войны? Но это же будет война против заклятого врага нашей идеи, против большевизма. И мы будем знать, как вести ее, твердо и решительно, так, как мы ее уже вели 10 лет назад (Хаусведелль имеет в виду борьбу с коммунистами в Германии, которую он вел в рядах „Гитлерюгенда“ еще до прихода нацистов к власти. – Б.С.). – Мы располагаемся напротив Брест-Литовска – города, судьба которого была такой переменчивой: в 1917 г. – заключение мира с обессилевшей Россией (в 1917 году было заключено только перемирие, мир в Брест-Литовске был заключен в марте 1918 года. – Б.С.), сентябрь 39-го года: совместный парад Красной Армии с национал-социалистическим вермахтом. Этот город – пограничное укрепление русских.

Теперь мы здесь, готовы к броску, цель – захватить город и проложить дорогу нашим непобедимым танковым корпусам. Все подготовлено с известной немецкой основательностью.

[44] Там же. С. 159.

[45] Бешанов В.В. Указ. соч. С. 168–169.

[46] Гудериан Г. Воспоминания солдата. С. 112–113.

[47] Сообщение ТАСС // Правда. 1941. № 163. С. 2.

[48] Обер-лейтенант Михаэль В.: из дневника. Документ № 112 // Брест. Лето 1941 г. Документы. Материалы. Фотографии / Авт. – сост. К. Ганцер и др. 2-е изд., испр. Смоленск: Инбелкульт, 2017. С. 345.

[49] Капитан Людвиг Хаусведелль: из дневника «Восток 1941 г.». Документ № 113 // Брест. Лето 1941 г. Документы. Материалы. Фотографии. С. 357.

[50] Алиев Р.В. Брестская крепость: воспоминания и документы. М.: Вече, 2010. С. 153–164.