И сейчас протяжное “мама”, со стороны двери, заставила меня всю сжаться в комок.
Я резко обернулась и увидела темноволосую девочку, безумно похожую на Альваро, лет десяти.
Катарина — в памяти тут же автоматом вспыхнуло её имя.
— Мама. — Дочь переступила с ноги на ногу и шмыгнула носомю — Папа сказал, что мы уедем к тёте Беатрис в Шантильи.
— Уедем, — тихо произнесла я, шагая вперёд и не обращая внимания на то, что стою в одной сорочке, и аккуратно, словно боясь, словно девочка видение, я положила ладони на её плечи.
— Мам, он нас не любит? Да? Папа нас отсылает? Папа нас не любит? Я же… Я же не маленькая уже… Я же все понимаю.
Я смотрела на Катарину, которую мысленно называла Катей. Она была дочерью своего отца. Точнее, дочерью мужа Айры. Очень похожа на него. Говорят, когда девочка похожа на отца, когда много в ней крови папы — она должна быть счастливая. Так почему так несчастно выходило?
— Не относись к этому так. — Едва шевеля губами, произнесла я. — Представь, что у нас будут каникулы.
— Что такое каникулы?
— Отпуск, вояж.
— Мама? — Катя шагнула ко мне. Её губы затряслись, в глазах слезы. — Я же все понимаю. И наша гувернантка шепталась с горничной о том, что у отца… У отца кто-то есть.
— Мы отправимся в вояж, Катарина. — Дрожал мой голос. — Я все исправлю.
Только исправлять я планировала так, что наглый предатель не окажется вблизи ни моих детей, ни меня.
А пока у меня в голове царило два мира, две эпохи, два времени, два словарных запаса и два комплекта воспоминаний, я могла уповать лишь на то, что пройдёт совсем немного и я решу, что с этим делать.
Если я не смогу никак вернуться домой, если я действительно там умерла — то мои дети здесь не будут страдать.
Чуть позже ко мне привели четырехлетнюю малышку Дарину, которую я называла про себя Дашей. Встреча с детьми на меня наложила большее впечатление, нежели чем встреча с изменником.
Дарина была дочерью Айры. Светловолосая, слегка кудрявая. Хлопала глазками и не понимала, что происходило. И только тяжёлое дыхание Кати, которая устроилась за вышивкой возле окна, говорило о том, что все плохо.
Я металась по своим покоям, хотя больше они были похожи на апартаменты на двести квадратов в каком-нибудь элитном жк, и думала что же мне делать, пока не случился ужин.
Ужинали в одиночестве. Только после я услышала голос Альваро со второго этажа.
Вот мне только его не хватало для того, чтобы сильнее быть дезориентированной.
А я пыталась понять: какое время, что в ходу из денег — золотые, серебряные, ассигнации. Как выглядит карта этого королевства?
Память услужливо подсказывала: мы находимся в столице Даринара, городе Аленсия. На троне — Король Драконий.
Но память почему-то лоскутами висела. Я от этого только сильнее психовала. Хотя понимала, что молоденькая Айра, скорее всего бы не справилась одна, но сорокалетняя Арина вполне. И не будет разбитой посуды.
Когда я поднялась в свои покои, прозвучал из ванной комнаты голос Альваро.
Я бы очень хотела что-нибудь разбить, супницу какую-нибудь керамическую. Желательно о его голову.
Но Айра была против. Она стояла и плакала напротив него.
— Знаешь, что мне всегда смущало в нашем с тобой браке?
— Ты решил поговорить о своём недовольстве спустя четырнадцать лет? — Сквозь слезы выдавила я понимая, что ей больно и она имеет право оплакать свой брак, оплакать свою судьбу.
Но я планировала сражаться.
От Альваро пахло горьким кофе, морским воздухом и почему-то гранатовым цветом.