— Мальчика, говорит, носит. Наследника Кортеса.
И как бы по-дурацки не выглядела вся ситуация, но этой ночью плакала и я, и Айра, что можно было сойти с ума.
Меня выгибало дугой от того, что и этот муж — предатель.
И ничего удивительного, что когда через неделю хлопнули двери особняка, я даже не обратила внимания на то, кто приехал, успела недоумённо поднять бровь, когда услышала детский крик Дарины:
— Папочка, папочка.
Альваро стоял в холле, взмыленный, взбешённый, с глазами, которые вот-вот должны были заставить полыхать все дерево, находящееся в доме, но все-таки, найдя в себе силы, Альваро наклонился, поднял на руки младшую дочь, прижал к себе, поцеловал. Качнулся к старшей, но Катя отказалась как-либо контактировать с отцом, и он только поджал губы.
— Встречайте хозяина. Этот переход обошёлся мне несколькими квартами силы, но, надеюсь, он того стоил.
За эти полгода я изменилась, и он тоже.
Во мне исчезла хрупкость, какая-то ранимость, кротость и стеснительность, а в нём как будто бы прибавилось недовольства и раздражения, поэтому, когда я сложила руки на груди Альваро отпустил Дарину. И, посмотрев на дочерей, произнёс:
— К тётушке сбегайте, предупредите, пусть скажет слугам накрывать на стол.
И, когда дети, развернувшись, стали подниматься по лестнице, Альваро в два шага оказался возле меня.
Я вскинула подбородок, ощущая, что что-то произошло плохое.
Альваро перехватил меня за локоть и резко втолкнул в оранжерею, дёрнул ткань от лифа вниз с такой силой, что она затрещала, лопаясь по швам.
— Немедленно разделась, — рявкнул муж глядя на меня бешеным взглядом.
Айра хрупкая, нежная, смущённая и однозначно сейчас шокированная, дёрнулась назад, прижимая разорванную ткань платья к груди.
А я, женщина за сорок, медленно опустила ладонь на ручку алхимического котла.
Альваро сделал шаг вперёд.
— Твоя метка истинной на месте?
И столько было в этом вопросе желчи и яда, что я запаниковала.
— Если я увижу, что метка истинной стала куда-то исчезать, лучше сама прыгни со скалы, потому что это может означать только лишь одно, что ты здесь что-то натворила. И если упаси, драконий Бог, я узнаю, что ты легла под какого-то конюха, то я просто сделаю тебя рабыней, той, которая носит моего ребёнка.
И даже у Айры дрогнуло все, когда она услышала, что он сказал про конюха, поэтому я с чистой совестью взмахнула рукой, опуская алхимический котёл на голову зарвавшегося изменника.
При этом ещё крикнула:
— Кто сдох, тот лох, господин дракон!
Глава 5
— И ты его котлом алхимическим приложила? — склонившись над Альваро, спросила леди Беатрис, отослав детей со своей горничной в сад.
— Он меня снасильничать хотел! — Плаксивым голосом затараторила я, прижимая к себе лоскут ткани.
— Так ты жена его!
— Так это не означает, что насильничать надо! — настаивала на своем я. — И вообще у него другая, у него там дети родятся.
Я понимала, что меня по голове за причинение тяжкого телесного вреда не погладят. Ещё я понимала такую вещь: Айра умерла не своей смертью, её отравили цианидом, кто отравил?
У меня пока что были в подозреваемых всего два человека, гипотетически, ещё третий был— любовница, но это ей надо было приблизиться к Айре настолько близко, чтобы дать возможность глотнуть яда.