Джереми протянул руку в мою сторону.
– Мне джин с тоником, пожалуйста, – попросила я.
– Без проблем. Что-то из еды?
– Нет, только коктейль. Спасибо.
– Мне бургер средней прожарки с картошкой фри, – сказал Джереми. – И стакан воды.
– Сейчас будет.
Официантка ушла. Я сняла с плеча сумочку и повесила ее на подлокотник.
– Ты как? Держишься?
Этот вопрос мне уже много раз задавала соседка по комнате и друзья, и я до сих пор не придумала, как на него отвечать. После смерти отца жизнь будто остановилась, и я застряла в одном моменте, в одном месте.
– Никак, – ответила я и пожала плечами.
– Соболезную. Я знаю, как это тяжело.
В его голосе было столько искреннего сочувствия, что у меня вдруг защипало в глазах, и мне показалось, что я вот-вот расплачусь, наконец-то. Но желание плакать неожиданно прошло. Я подперла подбородок ладонью и уставилась в окно. Небо окрасилось в персиковые тона. По шоссе то и дело проносились машины. В среднем ряду остановился грузовик, водитель вышел из него, чтобы доставить заказ. Как странно заказывать что-то в такой поздний час.
– Отец оставил мне все свои деньги, – сказала я, повернувшись к Джереми. – Можешь поверить? Мне, неудачнице!
– Ты не неудачница.
– С чего ты взял?
– Я встречал неудачников. Поверь мне.
В этот момент вернулась официантка.
– Вам джин с тоником. А вам гамбургер, как вы заказывали. Кетчуп и горчица на столе. Что-нибудь еще хотите?
– Больше ничего, спасибо, – ответил Джереми.
– Не хочешь заказать пиво к бургеру? – спросила я.
Он выдавил кетчуп на край тарелки.
– Я не пью.
– Совсем?
– Совсем. – Минуту поколебавшись, он продолжил: – У меня была сильная бессонница, и, чтобы заснуть, я пил пиво, по пять-шесть бутылок. А потом и этого стало недостаточно. Я скатывался в алкоголизм все больше и поэтому решил остановиться.
– А бессонница прошла?
– Не совсем. Она то уходит, то возвращается.
Я размешала лед черной соломинкой и отпила из бокала, внимательно наблюдая за ним. Он сидел выпрямив спину и ел быстро, хотя, судя по всему, никуда не спешил. Было так странно наткнуться на Джереми в «Маклине». Я не вспоминала о нем лет десять, и вот теперь разговариваю с ним второй раз за эту неделю. Мне пришло в голову, что вот к этому и приводит внезапная смерть, она нарушает давно устоявшиеся закономерности, даже такие незначительные, как наше знакомство. Грузовик с доставкой уехал, открыв вид на торговый центр через дорогу. Женщина запирала маникюрный салон, она взялась за ручку двери обеими руками и несколько раз дернула, проверяя, хорошо ли заперта дверь. Потом пошла к машине.
– Там ведь раньше было кафе-мороженое? – спросила я, указывая на салон.
– Его снесли пару лет назад, на его месте построили что-то другое.
– Я часто ходила туда с Соней Мукерджи после уроков испанского.