– Ну, я же пообещал вчера. – Клим вернулся к кровати Авроры, но остановился в общем проходе возле неё.
– Ну да. – Она отвернулась и достала одно яблоко. – Немытые?
– Мытые, – не смог соврать он. – Тебе… вроде как… одной рукой… неудобно… – окончательно сбился и заткнулся, рассердившись на себя за идиотское заикание, в которое сам же зачем-то и влез.
Несколько прядей выбились из-за уха, но Аврора не стала их поправлять. Даже если её насмешил несвязный лепет Клима, он не мог увидеть её лица, скрытого за длинными тёмно-рыжими волосами.
Аврора подошла к женщине, которая по-прежнему лежала совершенно неподвижно, оставаясь полностью отстранённой от происходящего вокруг.
– Держите, – девушка подала ей яблоко.
Та повернула голову и слегка ей покачала:
– Спасибо, но я не хочу.
– А вы не кушайте, – ничуть не смутившись, Аврора вложила яблоко женщине в руку, вытянутую вдоль тела. – Просто подержите. Лучше двумя руками. Обнимите его и почувствуете тепло. Да и смотреть на созревший жёлтый гораздо приятнее, чем на приунывший белый.
Женщина приподняла яблоко на ладони и улыбнулась Авроре:
– Спасибо, солнце, за эту частичку тебя.
Яблоко осталось на тумбочке ждать пациентку, за которой буквально сразу же пришли две медсестры, чтобы отвезти в операционную. Аврора забралась с ногами на свою кровать. Поставила пакет рядом и без предупреждения кинула Климу яблоко. Он поймал его и покрутил в руке.
– Созревший жёлтый, – произнёс задумчиво. – Никогда не думал, что есть разница. Жёлтый и жёлтый.
– На самом деле, по цвету также можно очень легко определить недозревшее и перезревшее. У первого слишком просвечивает зелень, а второй просто полностью перестаёт просвечивать. – Аврора впилась зубами в своё яблоко и прикрыла глаза от удовольствия. – Эти яблоки солнечные. Они потрескивают, как лучи в жару, и лопаются на языке сочными брызгами разогретого летнего воздуха.
Клим хрустко откусил большой кусок яблока и со смаком его прожевал.
– Ты наверняка всегда побеждаешь в игре в ассоциации. – Он придвинул единственный стул, притулившийся в углу у окна, и сел на него задом наперёд, сложив руки крест-накрест на спинке. – Яблоки и солнце – ещё попробуй додуматься.
– Ни разу не играла в ассоциации, – ответила Аврора. – Я обычно думаю и вижу предметы и людей таким образом. Ну, вот смотри. – Она резво подалась вперёд. – Солнечный же не только от того солнца, которое есть где-то там на небе или слишком далеко в космосе: по-научному, некое раскалённое ослепляющее тело. Ведь оно есть здесь, на земле. В цветах, в лепестках-лучах, в сердцевинках-зрачках, в круглых соцветьях и осенних берёзовых листьях. Если хочется солнца, необязательно ждать восхода. Можно надеть цыплячий свитер, перекрасить стены в медовый цвет, нарисовать сердечко тенью на свету, купить десять канареечных пирожных макарон и раздать их встречным прохожим. Они подарят им рассветные улыбки, которые вернутся к тебе тем самым враз появившимся солнцем.
– В последних предложениях ты назвала кучу синонимов жёлтого цвета, не упомянув его напрямую ни разу, – навскидку попробовал подсчитать Клим.
– А ты улыбнулся. – Глаза Авроры засияли. – Только осенние берёзовые листья тоже обозначают жёлтый.
– Точно, – он согласно усмехнулся. – И всё же, почему бы просто не использовать слово «жёлтый»?
– Но это же другое! – Её искреннее недоумение одновременно задело и позабавило Клима. – Солнечный проникает и просачивается во всё. Айвовый густит. Ванильный – более холодный. – Аврора подползла на коленках к краю кровати. – Легче научиться их различать, если попробовать почувствовать. Под цветом всегда есть ощущение. Смотри! – Она прошила его горящим взглядом, заражая своим азартом. – Я говорю «солнечный» – и ты думаешь о свете, пронизанном жёлтым теплом. Называю «цыплячий» – и сразу возникает что-то нежное и пушистое под пальцами. – Девушка непроизвольно начала перебирать пальцами здоровой руки. – Медовый добавляет вкуса и лета. – Она громко сглотнула и вдруг опасно наклонилась над проходом к Климу. – Скажи «лимонный».
Он повторил, приготовившись поймать её в случае чего.
– Ты прищурил глаза, – Аврора широко улыбнулась, – потому что тебе стало кисло. Пусть и совсем чуть-чуть.
Клим поднял руки ладонями вверх.
– Сдаюсь! Лимоном ты уложила меня на лопатки.
Она рассмеялась и уселась на пятки.
– Вот видишь, просто «жёлтый» не дал бы такого эффекта.
Аврора отодвинулась обратно к изголовью и одёрнула подол, закрывая колени. Разрумянившиеся было веснушки потускнели. Она метнула опущенный взгляд к одинокому яблоку на соседней тумбочке, прошлась по гипсу на покалеченной руке и вновь обратила его на Клима, который внимательно наблюдал за ней.
– Размышляешь теперь, в то ли отделение меня поместили? – Робкая усмешка резко контрастировала с её недавним эмоциональным напором. – Не бери в голову. Я люблю красочные художества. – Пресекая любую возможность для Клима ответить, Аврора сразу сменила тему: – Тебя, наверное, ждут, а я задерживаю, болтая всякую чушь.
– Ничего, подождут, – отмахнулся Клим, не желая копаться в придуманном на дурака предлоге, чтобы без лишних подозрений попасть в палату к Авроре: он сам принял правила начала игры, но дальше волен вести её честнее. – Или прогоняешь меня, потому что к тебе должен кто-то прийти? – Он заговорщически подмигнул девушке.