Цвет любви – МЫ: читать начало книги онлайн

– К тебе ехал, – ответил Клим, уже понимая, что она спрашивает про что-то другое. – Тебе яблоки эти, будь они неладны, привёз. – Он обошёл стул и уселся, уперев локти в колени. – Слушай, ты задаёшь вроде бы простые вопросы, но ждёшь каких-то сложных ответов на них. Ты – это ты. Ты Аврора, соседская малолетка, которая всегда была ни на кого не похожа. Одно время я вообще считал тебя немой. И, кстати, я приехал не только, чтобы передачку тебе доставить. В художествах твоих я пень пнём, но всё-таки не полный чурбан. Поддержать тебя хотел. И хочу. Потому что это абсолютный звездец, что с тобой произошло. – Клим честно попытался подобрать более приличное слово, хотя дерьмо оставалось дерьмом, каким бы ядрёным освежителем его ни заливали. – Что ещё ты хочешь от меня услышать?

Аврора разрумянилась. Не покраснела, как бывает, когда человек смущается или нервничает. Казалось, её кожа, бледная буквально секунду назад, вдруг покрылась загаром. «Походу, ещё пара визитов сюда, и начну Милке советовать, какой тональник брать для её моськи», – неуместно подумал Клим и едва не чертыхнулся.

– Я для тебя не дочка гулящей? – без всяких намёков уточнила Аврора.

– Твоя мать гулящая. – Клим начал как обычно, но внезапно провалился в серьёзные синие глаза, которые настороженно ждали от него ответа, и не просто ответа, а, несомненно, чего-то более важного. – Ты её дочь. Но это просто… знание, что ли. Я не думаю о тебе в сцепке с ней. Не вяжешься ты с гулящей, даже через мамашу свою.

– Почему ты так думаешь о моей маме?

И снова взглядом насквозь продирает его так, что отвернуться хочется невтерпёж, но нельзя: в конце концов, перед девчонками пасовать – последнее дело.

– А почему все о ней так думают? – огрызнулся он, опять чувствуя необъяснимый подвох в её словах.

– А ты разве все?

Клима словно мешком по башке огрели. Знатно так приложили, качественно. С одного удара.

– А ты любишь отвечать вопросом на вопрос? – Он стряхнул напавшую на него растерянность и погасил вспышку злости из-за того, что никак не мог нащупать способ, как общаться с этой вроде бы совсем ещё зелёной соплячкой, которая вела себя порой как мудрая столетняя сова.

– В этом мы похожи, не находишь? – неожиданно задорно улыбнулась Аврора, чем разрядила накалившуюся между ними атмосферу. – Не удивлюсь, если и у тебя с твоим вечно правым нахрапом нет друзей.

– У меня есть друзья. Мне повезло.

– Парням проще, – хмыкнула Аврора. – Неясно с первого раза – наваляли друг другу и сразу прояснили, кто есть кто и кто есть что. Девчонкам в этом плане сложнее: промолчишь – гордячка и самая умная, пытаешься объяснить – слабачка и нарываешься на снисходительно-унизительное покровительство, даёшь отпор – стерва, кулаком в нос…

– Пацанка и оторва, – закончил Клим.

Аврора кивнула. Он сильно выдохнул и расслабился. Объяснил же вчера, что имел в виду, спрашивая о том, в какой день произошла авария. Пусть теперь она уточняет то, что её не устраивает в его ответах.

– К слову про всех: в чём-то я далеко не все, в чём-то и совпадаю с ними. Да и дыма без огня не бывает. – Он предупреждающе ткнул указательным пальцем в направлении Авроры: – Пообещай, что не психанёшь и не прогонишь поганой метлой, тогда доотвечу про мнение о твоей матери.

– Обещаю, – без раздумий согласилась Аврора. – Я же сама спросила.

– Без народных обобщений, – специально голосом выделил Клим, – она подкатывала ко мне лично. Можно, конечно, сделать вид, что женщина оделась в облегающий чулок, забыв про трусы и лифчик, чтобы гораздо убедительнее нести чушь о холодном воздухе в подъезде и чудесах климат-контроля. Только мне было шестнадцать, и я уже не был девственником, чтобы включать наивного дурака, а тем более – позволять делать его из меня на потеху какой-то капризной бабёнке.

– Она ничего не предложила, но ты сразу решил, что она тебя соблазняет, – подытожила Аврора и без паузы поинтересовалась: – А если с народными обобщениями?

– С ними: полдвора пацанов прошли свой первый урок через постель твоей матери.

Девушка отлепилась от подоконника и уселась на свою кровать, подвернув под себя одну ногу.

– Вторая же часть двора, несомненно, держала свечку и протоколировала каждый акт посвящения в мущ-щины. Поминутно, с датой, местом и секундомером. Мальчишки хвалились, а не отхватившие её внимания взрослые дядьки жаловались и поддакивали своим жёнам, что Алькина курва сбивает их с пути истинного и уводит из семьи… Таких никчёмных, ведомых и безвольных.

Аврора брезгливо передёрнула плечами.

– Почему всегда громче всех кричат те, кто ничего из себя не представляет? Так противно, но так обыденно.

– Она оставила тебя бабке, чтобы ты не мешала ей мутить с мужиками и устраивать личную жизнь, – Клим поднял руку, призывая Аврору не перебивать его. – Со мной точно так же поступила моя мать, поэтому я имею полное право так говорить. Пусть по разным причинам, но мы с тобой были для них крайне неудобным пригрузом.

– Говори, пожалуйста, за себя, – чуть ли не по слогам, хотя и спокойным тоном, парировала Аврора. – Ты не знаешь мою маму, как я не знаю твою. Но, когда бы я ни видела её, твоя мать всегда была печальной. Не опечаленной, а печальной, как будто ей пришлось заплатить всей радостью до последней капельки за всё остальное.

– Она сделала свой выбор, – категорично отрезал Клим, отметая всплывший в памяти рисунок из дневника Авроры, на котором была изображена его мать со следом от слезы, и откинулся на спинку жалобно скрипнувшего стула.

– Но, даже сделав выбор, всё равно можно о нём пожалеть. Одно другого не исключает.

«Блин, девочка, ты реально не ловишь, что не стоит развивать тему дальше, или такая упёртая?» – Клим едва не высказал предупреждение вслух и скрежетнул зубами.

– Какой смысл сожалеть о том, что уже не исправить?