— Девять миров Файау так и не стали мне домом. Здесь, в чужом мире, я остаться не могу. Мне бы хотелось разделить участь «Укавэйры».
— Сочту за честь принять вас на своем борту.
Анмай улыбнулся при этом обмене вежливыми фразами — не было смысла поступать иначе. Когда он вопросительно взглянул на Хьютай, та лишь пожала плечами.
— Я всегда с тобой.
— А вы? — Анмай повернулся к юной паре.
— Я всегда мечтал отправиться к звездам, — Айэт улыбнулся, — тем более с тобой… с вами, — он покосился на Хьютай. — А что станет с Линзой? — вдруг спросил он.
Анмай не ответил.
— В ней должна быть управляющая суть, — произнесла «Укавэйра», — иначе Линза обречена на быстрое разрушение. Мы постараемся создать достаточно долговечную…
— Нет, — Айэт вышел вперед. — Она будет… чужой.
— Ты можешь создать свою? Чей же разум ты хочешь поместить в машину? — Когда сверхразумная общность обратилась прямо к нему, Айэт растерялся.
— Я… я не знаю, — наконец сказал он. — Кто-нибудь местный…
— И кто же? — в вопросе проскользнула насмешка.
Айэт испуганно оглянулся. Он понял — кто, и видел, что другие тоже это поняли.
— Я, — очень тихо сказал он.
Ювана бросилась к нему, схватила за руки, и вдруг спросила.
— Мы сможем… войти туда… вместе?
— Да, — ответил Анмай.
К его удивлению, девушка разрыдалась.
На следующее утро Анмай поднялся со странным чувством усталости, или, скорее, потери. Он уже знал, что это будет его последний день в Линзе. Ему казалось, что здесь прошла вся его жизнь, — а сейчас он вновь должен отправляться в неведомое… или остаться здесь. Но теперь в этом не было уже никакого смысла.
Он оглянулся. Хьютай, нагая, сидела на краю пеллоидной постели, расчесывая волосы — так же, как делали это её сестры и тысячу, и сто тысяч лет назад. Любуясь её невозмутимым лицом, Анмай улыбнулся — в мироздании есть вещи, которые никогда не меняются.
Потом он подумал, что и Ювана так же расчесывает волосы, — но только последний раз в своей жизни…
Анмай помотал головой. Они обретут вечную жизнь, а он думает об них так, словно они должны умереть! Но для него они действительно умрут. Их личности полностью сохранятся, но сознания изменятся так, что только «Укавэйра» и ей подобные смогут говорить с ними на равных. Он — нет. Как бы не сложились в дальнейшем их судьбы, они расставались навеки. Анмай не понимал, откуда взялось это чувство. Он сосредоточился на нем, но ему не становилось легче.
Они надели снежно-белые туники, одежду всех файа, не выбирающих свой путь между миров, — хотя сейчас этот обычай уже не имел для них никакого значения. Потом прошли в рубку «Товии». Она была пуста. Айэт и Ювана всё ещё спали в своей каюте. Анмай не решился их разбудить.
Он и Хьютай провели в безмолвном ожидании два часа. Когда Айэт, наконец, вошел в рубку, Анмай невольно поднялся. Они смотрели друг другу в глаза.
— Всё готово, пора, — через минуту сказал Вэру.
Айэт не ответил. Он с тоской смотрел на экраны и лицо у него было печальное и усталое. У стоявшей в нескольких шагах за ним Юваны было такое же лицо.
— Странно, — тихо сказал Айэт. — Сегодня день моего совершеннолетия. Ещё мальчишкой я много думал о том, каким он будет. Но я даже представить не мог, что это будет… так.
Он смолк. Стало очень тихо. Никто не осмелился нарушить эту тишину.
— Я знаю, кем должен стать, — вновь заговорил он, — но не чувствую радости. Мне бы хотелось просто вернуться домой, но я знаю, что это невозможно.
Ещё несколько минут Айэт стоял молча, затем повернулся к остальным.