— Наше время истекает, — ответила «Укавэйра». — Есть ещё одна вещь, о которой вам следует знать. Межзвездные корабли с интеллектронным управлением составляют основную часть Файау. Но они неравны и, значит, файа тоже неравны, даже в бессмертии — хотя лишь один их процент обретает его. Остальные… ничем не отличаются друг от друга, и потому не могут составить коллективный интеллект. Чудовищно отказывать в вечной жизни, но с каждым годом отбор становится всё строже — иначе она обратиться в ад. Но, несмотря даже на это, наши сверхразумные общности порой слепнут в своей внутренней тьме. Каждый разум ищет общество себе подобных, и, как бы мы ни старались…
Анмай ощутил, что его щеки горят от лихорадочного волнения. Откойся это — и Файау разлетится в клочья.
Или, быть может, файа начнут, наконец, выбираться из ямы, в которую сползают?
— Но это же немыслимо! Как можно скрыть…
— Отсутствие одинаковых? Просто, Вэру. В начале всё было иначе, но времена изменились. Впрочем, каждая наша общность сама решает, кого вбирать в себя…
— А ты одна из первых?
— Первая. Самая старая, самые лучшие разумы, самые отважные, и не только файа. Здесь есть и другие расы, более обстоятельные, хотя и не столь храбрые, как мы.
— Так вот почему ты поддержала меня!
— Да. И я постараюсь, чтобы мы победили, а я могу немало.
— Ты правишь?
— Если хочешь, можешь назвать меня королевой муравейника. Это неверное название, но оно нравится мне больше всего. Сейчас мы уйдем, Вэру… на время.
Анмай улыбнулся.
— Надеюсь, мы ещё встретимся. Единство невозможно без единой власти. Желаю удачи! Пока!
Рой серебряных звезд вокруг Линзы вдруг весь яростно вспыхнул… и исчез. Индикаторы на пультах мигнули.
«Товия» вновь обрела самостоятельность.
Прежде всего, Анмай решил связаться со Сверх-Эвергетом. К его удивлению, это удалось. Он удивился ещё больше, когда понял, что разум машины открыт и подчиняется ему. «Укавэйра» не оставила в нём своей части. Хотя Анмай знал, что она может, вернувшись, вновь перехватить управление, такое доверие само по себе говорило о многом. Он задумался. Айэт с любопытством смотрел на него. Судя по его живо блестевшим глазам, юноша превосходно понял ситуацию.
— Не слишком радуйся. Это не победа. Сейчас во всей Файау, во всем известном нам космосе, началась война — может быть, последняя. Мы начали её — но не мы сможем её выиграть. Даже если «Укавэйра» победит, это не будет нашей победой. Файау изменится необратимо и файа однажды исчезнут, — пусть и став тем, что выше жизни. Если «Укавэйра» проиграет… Что ж, по крайней мере мы вызвали раскол в стане врага, и у нас есть могучие союзники. Но вот если вмешаются Тэйариин, Первые, конец у всех файа будет один. В войне с ними не может быть победителей. Они могут уничтожить обе стороны — ради сохранения органической жизни. Иначе мироздание будет отброшено на миллиарды лет назад… но жизнь снова возникнет… повсюду. А может, и нет… Кунха продолжается. Однажды наш мир станет чужим, непознаваемым, и всё, понятное нам, исчезнет, словно не существовало никогда.
Айэт испуганно взглянул на него. Затем он спросил:
— А что делать нам?
Анмай откинулся назад, закинув руки за голову, и закрыв глаза.
— Ничего. Ждать. Неважно, где. Всё, зависящее от нас, мы уже сделали.
Он открыл глаза и широко улыбнулся.
— Мы и сами не представляем, как много нам удалось сделать. А если и нет, то осталось с-о-овсем мало, — Анмай зевнул. — Пойдемьте-ка, наконец, спать. Завтра решится всё.
Глава 17.
Выбор судьбы
Проснувшись следующим утром, Анмай старательно вытянулся во весь рост на воздушно-мягком пеллоиде… и с удивлением понял, что ожидает исхода войны скорее с любопытством, чем с волнением. Но вокруг ничего не менялось — те же вечные небеса, звезды, несущие свою безмолвную стражу — а происходящее за много световых лет не могло его волновать.
Но прошло уже десять часов из отпущенных им «Укавэйрой» суток. Анмай связался с управляющей сутью… и через миг вскочил, как подброшенный. Он увидел звездное небо — огненное небо галактического ядра… дрожащим.
Это не было заметно для глаз. Но гиперсканеры Линзы уловили едва заметные колебания физики — слабая, с трудом ощутимая дрожь. В его сопряженном сознании она отзывалась тоскливым, безысходным страхом, от которого до боли сжималось сердце. В один миг он понял, что началась битва — величайшая за всю историю Файау — и что всё её мироздание оказалась на грани падения в хаос. Вмешательство ещё одного участника, пусть и столь слабого, как Сверх-Эвергет Линзы, могло разрушить всё.
Анмай прервал связь — выносить дальше это тоскливое отчаяние было выше его сил. Раньше он не знал, что машинам тоже ведом страх. Он оглянулся. Хьютай молча смотрела на него. По её глазам было ясно, что она и без его слов поняла всё. Они быстро оделись и прошли в рубку «Товии», словно это могло что-то изменить. Через минуту в ней появился и Айэт с Юваной.
— Мне страшно, — сказал юноша, опустив взгляд. — Я не знаю, что это.
Анмай объяснил.