— Я подумал, что это Хьютай! Нет, вру. Я дурак, но… никогда больше не приходи ко мне — иначе я убью или тебя или себя!
— Но почему? Или вы не можете брать девушек другой расы?
— Можем… хотя у нас не может быть детей. Дело не в этом. Я очень тоскую без Хьютай и ты… можешь заменить мне ее… но я ее люблю. И не хочу предавать.
— Но что вас связывает? Так крепко…
— Не любовь. Чтобы Хьютай жила, мне пришлось… пожертвовать своей жизнью. И жизнями других файа… людей. Они умерли. Я остался жив… не знаю, почему. И ей тоже пришлось… теперь понимаешь?
— Вот как…
Ювана поднялась, оглянувшись у двери. На фоне алеющих рассветных облаков Анмай казался темным силуэтом. Она видела лишь растерянное, испуганное лицо, на которое падали растрепавшиеся волосы.
— Не злись. Ты улыбался во сне, знаешь?
Анмай кивнул.
— Прости. Я не хотела… Но этот Айэт! Затащил меня сюда! Я ему все волосы выдеру! На том самом месте!..
Она вышла, хлопнув дверью. Анмай сел на пол, часто дыша. Успокоившись, он неожиданно улыбнулся.
Айэт спал на взлетной площадке и Юване пришлось искать его. Она решительно сдернула с него покрывало. Юноша мгновенно вскочил. Узнав ее, он попятился.
— Ювана! Что с тобой? Почему ты…
— Зачем ты пригласил меня сюда? Я же не игрушка! Я не хочу страдать сама и причинять боль другим! Анмай… Хьютай… — взглянув на юношу, она замолчала. Его ладное, гибкое, мускулистое тело поразило ее своим совершенством — как и длинные, блестящие черные волосы. Он был очень красив — внимательной, чувственной и хмурой красотой. Когда она вспоминала Айэта, он, почему-то, представлялся ей всегда совершенно нагим, целиком, от макушки до пальцев босых ног — сражавшимся, подсматривавшим за ней, занимавшимся любовью — часто не по своей воле или терпящим пытки — от простого избиения ремнем, до весьма интересных, но юноша ухитрялся пройти через самые жуткие испытания, чудесным образом избегнув тяжелых ран или увечий. Ювана с удивлением обнаружила в своей голове целую мифологию, посвященную ему — в ней Айэт вел, в основном, ночной образ жизни, очень подходивший к его смуглой коже и большим глазам, пробирался через бесконечные маленькие городки, сражался с людьми и зверями, терял и обретал свободу, друзей, любимых — чтобы встретить… естественно, ее.
— Я не знал… — Айэт тоже смолк, сообразив, что бессознательно любуется ее нагим телом.
Ювана заметила это.
— Не знал? А что, по-твоему, я должна была здесь делать? Может, тебе показать?
Айэт продолжал пятиться, пока не налетел на ограждение.
— Но у меня уже есть девушка! Я люблю Лайару!
— Да? А она тебя? Сегодня ночью она была в бассейне… с Лэйкисом. А мне ты нравишься. Ты красивый.
Айэт смутился. Ювана насмешливо смотрела на него, пока он не опустил взгляд.
— Так тебе показать?
— Но я же еще никогда… Мне же всего семнадцать лет!
Она прищурилась.
— И ты никогда даже не целовался?
— Нет!
— Значит, я буду первой, — Ювана тихо засмеялась.
Она подошла к нему вплотную. Ее легкие руки легли на вздрогнувшие плечи юноши. Неожиданно для себя он обнял девушку, прижал ее к себе… он чувствовал ее гладкий теплый живот, ее грудь… все ее тело было гибким, как сталь, горячим и легким, как огонь, и Айэт едва не задохнулся от неожиданности, восторга и наслаждения. Это было счастье — более полное, чем его мальчишеские догадки об нем. Потом они замерли в жаркой истоме, на измятом покрывале, у самого борта «Уйты». Ювана закрыла глаза, мягко прижимаясь к его боку. Обнимая ее, Айэт лежал неподвижно, чувствуя ровное тепло ее сильного тела. Пол слабо вибрировал под ними, холодный ветер шевелил и смешивал их волосы, а внизу, в сиянии рассвета, проплывала таинственная и чужая земля…
Утром Айэт не явился к завтраку. Анмай нашел его на корме. Юноша сидел на краю, свесив ноги, и задумчиво глядел вниз. Когда Вэру сел рядом, Айэт покосился на него. Анмай насмешливо взглянул ему в глаза. Айэт смутился.
— Сегодня ночью Ювана… — начал он.