Комната оказалась квадратной, просторной, очень уютной – с завешанными зелено-серебристой, узорчатой тканью стенами и массой разбросанных по застеленному пушистыми коврами полу шелковых подушек, с множеством маленьких светильников, свисающих на мохнатых шнурах с потолка...
Дальняя от двери стена – одно огромное окно – была полностью распахнута и в комнату волнами вливался теплый, сырой после только что прошедшего дождя ветер. Там сияли стеклом и полированной сталью огромные башни Вьянтары. Далекие, они казались целой горной страной, залитой сиянием заката, – а откуда-то снизу доносился мощный, неразборчивый, на удивление уютный шум огромного города.
В дверь протиснулось сразу несколько человек с медицинской каталкой. Лэйми уложили на неё и куда-то повезли. Путешествие кончилось в очень ярко освещённой комнате. Холодный металл коснулся его шеи, что-то тихо щелкнуло. Лэйми пронзила короткая резкая боль.
Темнота.
12.
Очнувшись, он понял, что лежит, обнаженный, на чем-то мягком, укрытый теплым одеялом. Рана дико болела, но он чувствовал эту боль почти с радостью – по крайней мере, рука была на месте.
Какое-то время он молча смотрел в потолок... потом уснул... так повторялось несколько раз. Он проснулся окончательно, когда Шаула потрясла его за плечо.
Лэйми огляделся. Здесь было ещё несколько молодых леров – они расселись на подушках вокруг, с любопытством разглядывая его. Глаза у всех блестели – им явно очень нравилось помогать ему.
– Как рука? – тихо спросила Шаула.
– Болит. Бывает иначе?
– Пальцы шевелятся?
Лэйми попробовал.
– У! Да. Только больно.
– Это пустяки. Танхо работал четыре часа, чтобы собрать её, – была перебита артерия и нерв. – Хмурый темноглазый юноша рядом с ней кивнул. – Теперь всё в порядке. Дней через семь не останется даже шрама. У нас, Летящих, раны заживают очень быстро. Пока ты спал, мы кое-что отыскали, – она присела и подняла секцию пола. Как понял Лэйми, весь пол в комнате был двойным, разделенным на квадратные ячейки, – очень удобно, если ты помнишь, что где лежит.
Внизу, в нише, был странный предмет – нечто вроде стального барабана на подставке. Леры вытащили его наверх, достали из-под пола другие приборы и быстро соединили их. Лэйми понял, что этот барабан – какое-то устройство для записи.
Засветился мутный, тусклый экран. То есть он вовсё не был мутным – запись оказалась очень старой. Лэйми увидел грандиозную пирамиду из темной стали – её чудовищные острые ребра возвышались над многоэтажными зданиями по бокам ведущей к ней улицы. Между ребрами, в круглом портале, мерцала уже знакомая ему призрачная серая воронка – к ней сплошным потоком шли люди и машины, входили в неё – и исчезали...
С замершим сердцем Лэйми понял, что видит заселение своего родного мира.
13.
– Значит, Джангр всё ещё существует, – сказал Танхо. – Джангр – враг Лера. Когда-то, очень давно, он был промышленной империей. Леры – баронами, правителями земель. Джангр разбил леров. Потом Джангр истощил свой мир, ушел Наружу. Леры вернулись. Джангр нападет на нас?
Лэйми подумал.
– Они даже не знают о вас. К тому же, они не знают, как сюда попасть. Пространственных воронок у нас нет.
– Но как же ты попал сюда?
– Я... я не знаю. Охэйо... мой друг – тот, что с зелеными глазами, – нашел машину... он говорил, что с её помощью можно изменять Реальность. Или свое место в ней. Так мы оказались здесь. Но сейчас эта машина уже должна разрушиться... Здесь, правда, мы нашли корабль... он может добраться до Джангра... наверное.
– А где он?
– Остался под Зеркалом. Вместе с Охэйо.
Танхо помолчал.
– Там, под Зеркалом – такая же машина Реальности... так говорят. Самая большая из всех. Её спрятали от правителей Лера... говорят, что это самое страшное оружие из всех, какое только может быть. Ты можешь отключить Зеркало?
– Нет. Управление Генератором уничтожено.
– Это плохо. Твой друг жив?
– Ну да!