Лэйми бросился в эту кучу, щедро раздавая удары острой сталью. Кто-то свалился на пол со сломанным клинком между лопаток и пришлось сражаться врукопашную, что оказалось очень нелегко, – силой нападавшие не отличались, зато их было много. Вскоре живая волна прижала юношу к стене. Десятки рук вцепились в его волосы, уши, схватили за руки и за одежду, опрокинули на пол, лицом вниз. Нападавшие действовали на удивление согласованно, словно единое многорукое существо.
Отчаянно, почти ломая кости, Лэйми попытался вырваться. Тщетно! В каждую его руку и ногу вцепилось по нескольку чужих ладоней. В бешеной ярости он рванулся ещё раз. В его душе полыхнула ненависть, желание убивать в чистом виде, не облеченное никакими образами, – и куча навалившихся на него тел внезапно рассыпалась с глухими стонами: ещё мгновение – и юноша дотянулся бы до излучателя. Но прежде, чем он понял, что владеет оружием гораздо более мощным, последовал ответный удар – не по его воле, которая всё равно не поддалась бы, а по глазам. Лэйми ослеп – всего на несколько мгновений, но и этого оказалось достаточно, чтобы его охватил дикий страх. Опомниться ему не дали – железные пальцы вцепились в горло, как клещами нажали на сонные артерии. В голове всё мгновенно поплыло.
Темнота.
10.
Лэйми очнулся, когда его подняли и куда-то понесли. Его по-прежнему держал добрый десяток крепких рук и он лишь бессмысленно трепыхался, стараясь вырваться. Твари (или же одна тварь, смотревшая на него множеством глаз) тащили его на удивление сноровисто и ловко, без казалось бы неизбежной в таких случаях суматохи.
Юноша повернул отяжелевшую голову. Охэйо повис на поднявших его руках и выглядел изрядно ошалевшим. Похоже, он не вполне понимал, что это с ним, однако тоже пытался вырываться. У Лэйми отлегло от сердца. Правду говоря, он не представлял, что стал бы делать, превратись Аннит в одного из НИХ.
Через вторую дверь, – совсем рядом с той, в которую они вошли, – пленников вытащили в узкий коридор с синими крашеными стенами и множеством других дверей. Многие из них были открыты. Как Лэйми не старался, он не смог разглядеть там ничего чудовищного – обстановка была самая убогая, но не более того.
Их протащили через весь коридор и внесли в душевую или в то, что когда-то было душевой, – голую пустую комнату с двумя окнами. Сквозь пыльные стекла, вставленные в закрашенные, зарешеченные изнутри рамы падал ровный, мягкий свет. Здесь оказалось теплее, чем снаружи – застоявшееся, какое-то мертвое тепло, затхловатое, с привкусом грозы и гнили. В центре комнаты...
Лэйми так и не смог это назвать. Оно походило на вихрь из серого тумана, но неподвижный, совершенно беззвучный, – около метра в диаметре и высотой по пояс юноше. От него исходил цепенящий, упорный жар. Края его были полупрозрачные, странно преломляющие свет. При взгляде на них начинали болеть и слезиться глаза. Иногда на мгновение они размывались и тогда становилось понятно, что вихрь всё же вращается с бешеной быстротой – именно в эти мгновения всё вокруг пронзала безмолвная дрожь. Лэйми чувствовал, что содрогались не стены, не пол – самая ткань мироздания. Здесь было средоточие чудовищной, непредставимой силы.
Без всяких церемоний его просто бросили в жерло воронки, головой вниз. Его подхватило, понесло, мгновенно гася сознание, куда-то глубоко, в бездну серого тумана.
Во тьму.
Глава 14: Гибель Империи
Гитоград, 0-й год Зеркала Мира,
Вторая Реальность.
1.
Найко плохо запомнил обратную поездку – по крайней мере, большую её часть: вначале он чувствовал себя паршиво, потом, после десятка каких-то таблеток из аптечки машины, ему стало лучше – и тут же невыносимо захотелось спать, как, впрочем, и всем остальным. Слишком сильно было пережитое потрясение, слишком много отняло оно душевных сил, да они и не спали уже больше суток, – только вот остановиться они не могли.
Юноша спал урывками, часто просыпаясь от тряски в теплой утробе машины, и окончательно проснулся уже вечером, к своему удивлению, во вполне приличном состоянии. Ему очень повезло – хотя военная медицина была в Империи развита отлично, придворная стояла всё же несравнимо выше, а Вайми пользовал их из личной аптечки принца. Это означало, что неприятных последствий не будет – если они, конечно, останутся в живых.
Сейчас они ехали по области – когда-то стране – Эннор. Вернее, по тому, что от неё осталось. Мроо собрались тут так кучно, что кому-то пришло в голову сбросить на них одну из «легких» термоядерных ракет ПКО.
Сейчас людей – и ничего живого – здесь уже не было, пожары успели отгореть и ветер очистил небосвод от кромешного дыма. Ехать по выжженым пустошам не составляло никакого труда, но возникли иного рода сложности: попросту, почти всем хотелось по нужде, – а туалета в «Хейсе», к сожалению, не было.
Сверившись с дозиметром, Вайми разрешил остановиться. Выбравшись из машины, Найко по щиколотку провалился в серый летучий пепел. Он инстинктивно отряхнул ноги, одновременно осматриваясь. Его охватил сухой, горячий и пыльный воздух, от которого сразу вспотели ладони. Вокруг лежала тускло-серая, ровная, как стол, пустыня, – она тянулась во все стороны, насколько хватал глаз. Лишь на западе виднелись крутые бока далекого горного кряжа, облитые пыльной желтизной низко стоящего солнца. Покров плотных коричневых туч, изрезанных йодисто-желтыми разводами, нависал над землей, словно потолок огромной душной комнаты. Сама равнина была совершенно безжизненной и гладкой до удивления. На юге, куда они ехали, где-то, бесконечно далеко, земля и тучи сплавлялись в темной рыжеватой мгле. На её фоне застыла наклонная, нелепо растянутая колонна пылевого смерча, окрашенная всё той же желтизной. Она соединяла землю и тучи, окруженная словно бы недоразвитыми отростками. Пейзаж был странный и чуждый, словно на другой планете.
Вдруг пришло ощущение чужого пристального взгляда, столь острое и реальное, что юноша невольно попятился. На многие десятки километров вокруг не осталось ни единой живой души, – но ощущение взгляда не исчезло, оно всё усиливалось, и, наконец, стало непереносимым. Торопливо справив нужду, он вернулся в машину и она продолжила свой невеселый путь.
2.
На обширных пепелищах Эннора им не встретилось ни единой живой души, но по мере того, как они приближались к Гитограду – и подходил к концу день – напряжение в «Хейсе» возрастало. В конце концов Найко помотал головой, отгоняя печальные мысли. БТР мчался теперь по прекрасному шоссе, но настроение у него всё равно было скверным. Все остальные (кроме водителя, естественно), устав от тревог, спали. Забившая дно машины мешанина взятых в чьем-то брошенном доме одеял, подушек и диванных пуфиков пополам с полунагими телами смотрелась достаточно дико. Вел её сейчас Найте – один из гвардейцев и лучший среди них водитель. Найко сел рядом с ним, на месте командира, глядя на внешний мир через галерею мониторов. Солнце уже зашло, над горизонтом, очерченным черной полосой леса, парило мрачное, красно-коричневое свечение, отражаясь тускло-фиолетовым в низко нависших тучах. Вдруг он заметил впереди, – прямо посреди дороги, – огромный светящийся гриб высотой метра в три. Вначале Найко решил, что ему кажется, и не сразу понял, что шляпка гриба – это сплюснутый пузырь мутной белесой мглы, окаймленный красными сполохами, а ножка – конус яркого сине-желтого света. Сердце юноши замерло. Это могли быть только Мроо.
Найте попробовал объехать «гриб», но тот не дал – пьяно вильнул в сторону и вновь загородил дорогу.
– И что дальше? – спросил он. – Он не дает нам двигаться, а возвращаться мы не можем.
– Давай дальше... потихоньку, – Найко не имел права тут командовать, но будить Вайми и выяснять, что им делать, просто не было времени.
Едва Найте вновь поехал вперед, «гриб» попятился, сохраняя расстояние метров в двадцать. Они двигались – но со скоростью пешехода.
– Так дальше не пойдет, – сказал Найко. – Вот что: включим щит и попробуем прорваться.
Найте посмотрел на него.
– И что будет, если... а, ладно. Не можем же мы ехать так постоянно.