Тяжелый цилиндр не долетел до тварей метров на десять. Он тупо ударился в грунт, вдруг, как живой, подпрыгнул вверх и разорвался в воздухе. Полыхнувшее пламя разлетелось на сотни ярко-белых, ослепительно ярких шариков величиной с пуговицу – они дрожащими зигзагами полетели к одержимым, словно рой ос, и, касаясь их, начали исчезать с отчетливыми громкими щелчками – словно затрещали сотни огромных выключателей. Результат был такой же – одержимые падали и оставались лежать. За какие-то секунды в их строе открылась широкая брешь.
Найко был изумлен. Плазменная граната вовсе не была сложным устройством – сверхпроводниковая катушка, вставленный в нее простой гранатный запал и стакан с водой, разбавленной чуть ли не скипидаром. Но эти сотни шаровых молний вели себя как живые существа!
Одержимые продолжали надвигаться на них и брешь начала смыкаться. Опомнившись, юноша швырнул в них свою гранату, но ему повезло куда меньше – один из одержимых поймал её на лету, и, широко размахнувшись, бросил обратно, к счастью, слишком сильно – она перелетела добрых метров пятнадцать и сработала прямо на земле.
Похоже, Найко достался какой-то дефектный экземпляр – граната не взорвалась, но из неё полыхнуло яркое пламя, раздался оглушительный треск – и пламя свернулось в шар величиной с голову юноши. Сначала красноватый, затем бело-желтый, он раздулся почти вдвое. Став ослепительно-белым, он оторвался от гранаты и полетел к одержимым. Когда он приблизился к Найко метров на пять, волосы на голове юноши поднялись. Он чувствовал, что даже волоски на руках натянулись в сторону шара, как это бывает при настройке высоковольтной аппаратуры. Более того, от него к шаровой молнии потянулись ниточки электрических разрядов.
К счастью, шар миновал его где-то в трех-четырех метрах. Его ярко светящуюся сердцевину окружала очень тонкая темная зона, а вокруг неё сиял лучистый ореол. Эта светящаяся дрянь презрительно проигнорировала одержимых, поднялась повыше и не спеша поплыла в сторону удалявшихся куда-то вбок больших тварей.
Несколько мгновений царила абсолютная тишина – ни один из свидетелей этой сцены не двигался. Одержимые опомнились первыми – они дружно заревели и бросились на горстку обреченных людей.
– Бейте их призмами! – заорал Охэйо. – Цельтесь в лодыжки!
Вайми первым вскинул энергетическую призму и полоснул по одержимым широким веером. По тем словно пронесся смерч – высоко в воздух взлетели клочья черной плоти, переломанные в щепу ветви кустов и земля.
Силовой жгут оставил широкую и длинную полосу опустошения, но накрыл едва ли седьмую часть окружавших их врагов. Через десять секунд рвущий смерч утих – заряд энергопризмы исчерпался. Одержимые отшатнулись – но она напугала их всего на несколько мгновений.
Поняв, что продолжения не последует, они вновь бросились вперед. Стрелы гаусс-пушек рвали их на куски, лучи лазерных призм подсекали ноги – но остановить эту живую волну они не могли. Через какую-то минуту у людей кончились все батареи и вышла половина идемитных зарядов. Вайми ещё дважды устраивал одержимым бойню – но их ряды казались бесконечными. Потом вдали сверкнуло и бабахнуло – шар попал-таки в одного из шестиногов и тот начал распадаться на части – словно рушилась скала. Одержимые замерли – и люди успели опомниться.
– В круг! – заорал Охэйо. – Бейте их фокаторами! Найко, включай щит!
Юноша едва успел – твари были уже слишком близко. Управлявшие щитами компьютеры смогли растянуть их, прикрыв весь небольшой отряд, – если бы не они, их мгновенно бы смяли.
О том, что происходило потом, Найко помнил весьма смутно. Весь мир превратился в водоворот распахнутых алчных пастей, в частокол тянущихся к нему длинных когтистых рук – и всё это мелькало совсем близко от его несчастных глаз. Он забросил гаусс-пушку за спину и взялся за фокатор. Огненный шар входил в одержимых, как в масло, жег, скручивал и разбрызгивал их плоть, словно в неё втыкали огромный раскаленный миксер. Но всё равно, твари были невероятно живучи – требовалось несколько секунд, чтобы убить каждую. Даже со снесенными головами они продолжали нападать и нужно было распороть их сверху донизу, чтобы прикончить.
К счастью, фокатор тоже был хитрым оружием – его батарея заряжалась за счет силовых полей одержимых. Вот только оставаться на месте было невозможно – иначе их просто бы залило хлюпающей массой ползучих полуживых останков. Одержимые бросались на них, словно безумные, поле то и дело не выдерживало, рвалось, а любой, оказавшийся вне его, был обречен. Длинные лапы выдергивали его из рядов тающего отряда, короткий захлебнувшийся вопль – и человек исчезал навсегда.
Найко дрался инстинктивно, совершенно бездумно – если он хотя бы на миг задумался, то мгновенно сошел бы с ума. Его сознание отключилось от памяти – он сражался, но совершенно ничего не запоминал.
Потом что-то щелкнуло, словно в голове включили свет. Найко помотал головой и поднялся – как оказалось, он лежал. Повсюду вокруг бежали одержимые – не от них, а куда-то в сторону, – но ни один уже не приближался к ним.
Юноша посмотрел на изломанный, путаный след, оставленный разорванными, разбросанными телами, – и громко сглотнул. Их осталось одиннадцать – он сам, Охэйо, Вайми и восемь гвардейцев. Все офицеры Олмейна исчезли и об их судьбе не было смысла спрашивать.
– Похоже, теперь всё наоборот – они боятся нас, – наконец сказал Охэйо. Его длинные глаза ярко, возбужденно блестели. – Хорошо быть страшным, а?
– Но убегают-то они не от нас. Что, если сюда летит ещё одна термоядерная дура?
– Может быть, у них... о!
Найко рывком обернулся, увидев под тучами огромный сине-фиолетовый шар, быстро спускавшийся к земле. Пройдя над Ана-Малау, он заскользил вниз каким-то странным стремительным зигзагом. Он приземлился всего метрах в трехстах, сплющился, и превратился в купол размером с футбольное поле. Он переливался всеми цветами радуги и мерцал, словно северное сияние, а внутри него смутно виднелось что-то большое и красноватое. Найко бездумно отметил, что этот светящийся купол не освещал ничего, словно его образ возникал прямо в глазу.
Охэйо неожиданно сорвался с места, помчавшись к Син-Мроо, и Найко оставалось только следовать за ним. Он хотел остановить его – но для этого принца нужно было хотя бы догнать, а тот без труда загнал бы лошадь, мчась с ней наперегонки. Юноша захотел крикнуть – но горло перехватило, из него вырвался лишь какой-то придушенный писк. Казалось, что Хеннат сошел с ума – и Найко очень хотелось проснуться.
На полдороге его вдруг охватил сильный и беспричинный страх, словно излучаемый Син-Мроо. Сначала это был страх необъяснимый, чисто физический – у него свело все мышцы, поднялись волосы, мурашки побежали по спине, а сердце забилось, как бешеное. Он не понимал реакции тела и замер, ощутив, что его заливает уже страх психологический. Потом страх сменился паникой – и Найко обратился бы в бегство... если бы Охэйо повернул назад. Проклиная всё на свете, он побежал вслед за ним, уже не обращая внимания на то, что творится с ним самим.
Охэйо первым врезался в зеленовато-голубое поле – и его отбросило назад метра на три. Он перекатился, тут же вскочил на ноги, словно кот, – и Найко едва не налетел на него. Они замерли, ошалело осматриваясь, – и в то же мгновение их залило таким ярким, ослепительным светом, что Найко ничего не мог различить – его словно засунули внутрь сине-белой матовой лампы. Какая-то необъяснимая сила прижала его к земле, он не мог пошевелиться, генератор на спине гневно зажужжал и раскалился так, что обжигал даже сквозь одежду.
Всё это продолжалось, быть может, секунд пять – а когда давление исчезло и свет погас, они оказались уже внутри купола. Над ними, всего метрах в пяти, нависало совершенно плоское, сине-серое дно Син-Мроо. Из него к ним тянулось что-то вроде толстого, гибкого хобота с зияющим жерлом на конце. В нем вспыхнул ослепительный свет – и ничего больше Найко не запомнил.
9.
– Найко. Найко! – кто-то влепил ему здоровенную оплеуху и лишь тогда юноша опомнился. Охэйо сидел на нем верхом, крепко держа за плечи – похоже, он тряс его, словно кот крысу. Увидев, что юноша открыл глаза, он широко улыбнулся и тут же поднялся, потянув его за собой – Найко не понял, как оказался на ногах. Голова у него гудела, словно её лягнул осел, обожженые лопатки чесались – но в остальном он чувствовал себя вполне нормально. О том, что стало с Син-Мроо, спрашивать не пришлось – совсем рядом, застряв в проломленном остове трехэтажного дома, лежал дымящийся остов, похожий на перевернутого жука длиной метров в пятьдесят. Из его развороченного брюха с гулом вырывалось странное, ядовито-зеленое пламя.
– Как? – наконец спросил юноша.
Охэйо сунул ему под нос блестящий цилиндр.
– Идемитный заряд. Эта тварь нацелилась на тебя – а я кинул ему в пасть вот это. Хорошо, что наши щиты выдержали – он взорвался прямо над нами. По мне словно танк проехал, – в самом деле, он был весь в грязи. Найко посмотрел на себя – и он тоже. Им повезло, что Мроо успел заглотить заряд – и не успел выплюнуть его обратно.