Впрочем, Катрин действительно была пожарена. Барон напомнил ей уличного клоуна, запах цветов и духов едва не лишил ее чувств, а пчелы и шмель, кружащие над букетом, заставили поспешно сделать шаг назад, когда этим букетом ей едва не ткнули в лицо.
Но комплимент вызвал больше всего недоумения и даже недоверия. Катрин все утро провела в саду. Старое платье устаревшего фасона пора было выбросить, но она работала в нем саду. Так что внешний вид мисс Крейн едва соответствовал нормам этикета. Но ее оправдывало то, что гостей в такую рань она и не ждала. Даже сестры Катрин еще нежились в кровати, когда она со старым садовником рассаживала рассаду и луковицы новых цветов. Правда после этого прошло уже несколько часов. И Агата с сестрой вместе с наставницей отправились в город. А Катрин не нашла даже времени позавтракать, как тут пожаловал ранний гость — барон Пруст.
- Может, мы продолжим разговор на террасе, - предложила она, - я прикажу принести нам чай.
И хотя улыбка мисс Крейн в любую секунду была готова превратиться в оскал, она держала себя в руках, рисуя в воображении картины того, как она поведет сестер к алтарю в местной обители. Ведь только после этого она могла обрести свободу.
- Э...
Барон с удовольствием продолжил бы беседу с хозяйкой на веранде, ведь он уже проголодался, а в приличных домах угощали не только чаем, но и пирожными. Но, к сожалению, ревматизм не позволил принять барону гордую позу, впрочем, его поза была импозантной и соответствовала данному моменту. Барон достал из кармана маленькую бархатную коробочку, он открыл крышку и протянул ее хозяйке.
- Дорогая мисс Крейн, я прошу вас удостоить меня чести и стать моей женой.
Раздался звук битой посуды. Это дворецкий — мистер Лукас — уронил поднос с чаем и угощением.
Мисс Крейн и барон взглянули на дворецкого, который молчаливо разглядывал поднос, осколки фарфора и пролитый на пол чай.
Мистер Лукас уже давно разменял шестое десятилетие, не за горами было и седьмое десятилетие, но он, в отличие от барона, сохранил молодецкую стать. И хотя его волосы давно посеребрил иней, но глаза оставались молодыми и проницательными. Вот и сейчас он перевел взгляд с разбитой посуды на свою госпожу, ожидая ее распоряжений.
Мисс Крейн прекрасно знала, что ничего на свете не может вывести мистера Лукаса из равновесия. Дворецкий с одинаковым выражением на лице извещал о смерти, рождении детей и щенков, а также сообщал о свадьбах. Конечно можно было подумать, что артрит свел старые пальцы, и они не выдержали тяжести подноса, но дворецкий каждое утро в саду занимался пробежкой, подтягивался и поднимал гантели в несколько килограммов десять-двадцать раз. Так что падение подноса не было случайностью или немощью мужчины, дворецкий решил пожертвовать сервизом, чтобы дать своей госпоже время прийти в себя от более чем неожиданного предложения барона.
А предложение и впрямь было как минимум неожиданно, а как максимум неприемлемо. И дело было не только в разнице возраста, а барон был старше своей предполагаемой невесты более чем в два раза. Но мисс Крейн искренне считала барона не только недалеким человеком, но и глупым, а также эгоистичным нарциссом. Так что ни о каком замужестве с ним она не помышляла. И даже баронский титул и тем более надежда на ранее вдовство не заставили бы ее всерьез задуматься о полученном предложении. И если бы не две младшие сестры, которых было надо сплавить с рук на руки их будущим мужьям, барон бы узнал все, что хозяйка дома думает о его предложении. А так, от наигранной улыбки у мисс Крейн свело мышцы. Но падение подноса позволило ей сделать глубокий вздох и привести мысли в порядок. Теперь оставалось донести до барона, что ее персона не достойна такого щедрого предложения.
- Лучше нам поговорить на веранде,- и все же подумала Катрин, ей требовались еще минуты, чтобы выдумать вескую причину для отказа, которая не настроила бы самовлюбленного барона против всей семьи Крейн. Ведь младшие сестры никогда не простили бы ее, если по ее вине их не пригласили бы на увеселения в доме барона. Поэтому она впервые в жизни нарушила собственный принцип и промолчала, вспомнив наставление гувернантки, что «молчание — золото».
Барон попытался встать с колен, но попытка вновь не удалась:
- Мисс Крейн, вы готовы дать мне ответ здесь и сейчас?
Хозяйка дома вздохнула, так как впервые в жизни ее острый ум не был готов придумать вескую причину для отказа.
- Это очень неожиданное предложение, - заметила мисс Крейн.- Я должна все обдумать...ведь брак это такой ответственный шаг, особенно когда ты в ответе за двух юных девушек...
Мисс Крейн, начав объяснения, замолчала только через пять минут, успев даже остановиться на нарядах для юных барышень и шляпках… в какой-то момент она сама потеряла нить разговора, но главная цель была достигнута — барон как флюгер хлопал глазами, правда, он все равно пытался вставить хотя бы слово, ведь в новых веяниях моды он прекрасно разбирался, о чем свидетельствовал фасон его сюртука и замечательные канареечного цвета брюки.
Мисс Крейн отшатнулась от шмеля, который решил вместо цветов присесть на ее волосы, и покинула гостиную.
А несчастный ухажер растеряно посмотрел на дворецкого, который взял из корзины трость, снял шляпу с вешалки и протянул эти предметы гостю:
- Барон.
Но тот продолжал хлопать как девица на первом балу глазами, пытаясь понять, чем же завершилась беседа и было ли принято его предложение. Барон заглянул осторожно в коробочку, кольцо с огромным, но безвкусным бриллиантом сверкало. Надежда, что кольцо каким-то чудесным образом оказалось на пальце мисс Крейн испарилась. Настораживал и взгляд дворецкого, протянувшего шляпу и трость. Барон никогда бы не признался, но он робел от взгляда мистера Лукаса. Много лет назад он не единожды пытался переманить дворецкого, обещая более высокое жалованье. Но мистер Лукас каждый раз отвечал отказом. Барон один раз даже осмелился задать вопрос напрямую в чем же причина отказа, но дворецкий в своей манере предложил гостю чай.
Последнюю попытку сманить слугу барон совершил после смерти господина Крейна. Попытка получилась совершенно нелепейшая, да и глупая, даже барон осознал свою оплошность, и с тех пор он недосуждал слуге.
Но сейчас барон был растерян, он не мог осознать что же ответила на его предложение милая мисс Крейн. Отказала? Или же она как благородная леди не осмелилась дать ответ, не обдумав все плюсы такого щедрого предложения? А то что в браке с ним, уважаемым и обеспеченным бароном, были только плюсы, он не сомневался.
И вот барон недоумевал, глядя на цветы и коробочку с украшением, не скрывая надежды на благоприятный исход. И думая, что сейчас все разъяснится, он посмотрел на дворецкого. Тот смерил гостя пронзительным взглядом, как несвежий окорок на рынке.
- Госпожа обдумает ваше предложение. Она даст вам ответ после летнего бала в вашем поместье.
Дворецкий знал, как важен для госпожи этот бал. И хотя ответ мисс Крейн на предложение было категоричное нет, старый слуга решил, что барону стоит оставить надежду. А на балу, рассудил мужчина, возможно, и мисс Крейн найдет достойного ухажера.
Гость вновь выпрямился, игнорируя боль в спине. Коробку с украшением он спрятал в кармане брюк, а цветы вручил мистеру Лукасу и походкой кавалериста, барон считал, эта походка особо идет его фигуре и положению, направился к выходу.
Дворецкий скептически посмотрел на на букет цветов. И удерживая это безобразие в руках двумя пальцами , он прошел на террасу, где находилась мисс Крейн.
Она, как и стоило ожидать, пребывала в скверном настроении, бал должен был состояться через три недели, приглашения еще не были разосланы, но теперь имя сестер Крейн, подозревала она, барон из мстительности вычеркнет из списка приглашенных. Именно подобные мысли одолевали девушку, которая около шести лет назад взвалила на себя тяжелую ношу — поместье, которое приходило в упадок, и двух сестер-подростков.