– Ты чего такой разбитый? – крикнул друг вдогонку. – Сеня?
Ответом был лишь шум льющейся воды.
Макс пожал плечами и уселся за ноутбук, подключая камеру. Открыл первый кадр – озеро, туман, черная вода. Какая красота! Прав был Арсений, что рванул туда, вот она – истинная природа. Он начал просматривать снимки: второй, третий, сотый…
– Охренеть, – выдохнул Макс, когда на экране появилось новое изображение.
Он пролистывал дальше, и с каждым кадром его глаза становились все шире.
– Сеня! Ты когда новую технику купил? Модель со встроенной нейросетью? – заорал он, не в силах оторвать взгляд от монитора.
Арсений вышел из душа, на ходу вытирая волосы полотенцем. Он выглядел потерянным.
– О чем ты?
– Ты где это снял? – Макс развернул к нему ноутбук. – Это же… Я такого еще не видел. Слушай, это гениально! Никто так не делал. Ты просто… Как тебе такое в голову пришло?
Арсений взглянул на экран и замер, уставившись на фото. Вместо обычной деревушки он увидел причудливо переплетенные ветки, мох, листья, которые складывались в призрачные силуэты домов, животных и людей. Вот изогнутая лоза образовала очертания женщины в платке, вот она повторяла форму скамейки и забора, вот ветви сплетались в горшки, миски и чашки. А на следующем фото пучок ветвей замер в позе танцующей девушки.
– Сеня, ты чего белый как стена? – смеясь, проговорил Макс и толкнул друга плечом.
Арсений молчал. С каждым новым фото в его груди, где еще несколько минут назад была огромная дыра, начало разгораться что-то тягучее, горячее и очень болезненное. Как будто вновь в небе прогремел выстрел и боль обожгла его грудь. А теперь жжет еще сильнее. Он вспомнил все: как снимал на озере, как заметил силуэт на берегу, как чуть не умер, как очнулся и впервые увидел ее, Лесю. Как гулял по деревне и помогал деду Кондрату, как на него ворчала тетя Ганя, как Сашка обнимал Олю на свадьбе…
«Никого у меня больше нету», – эхом отозвался в голове знакомый голос.
Арсений начал судорожно хватать воздух ртом, сжимая грудь в области сердца. Он вспомнил, как поцеловал Лесю под звездами, как она была для него целым миром, а потом прогнала его, потому что полюбила. Гаевка. Настоящий дух леса.
– Мне нужно вернуться, – прошептал Арсений. – Прямо сейчас.
– Куда? Завтра выставка! – воскликнул Макс.
Но Арсений уже натягивал джинсы и хватал ключи.
– Потом все объясню, – крикнул он, вылетая из квартиры.
Макс в полном недоумении смотрел на экран компьютера, не понимая, что заставило его друга снова сорваться в лес. В одном он был уверен: это будет прорыв!
Арсений гнал по трассе. Ему не терпелось снова увидеть деревню, поговорить с жителями, а главное – встретить Лесю.
Он влетел в лесополосу, где еще утром оставил машину, и тут же понял: он понятия не имеет, куда ехать. На обочине пожилая женщина выгуливала маленькую собачку. Арсений притормозил и опустил стекло.
– Здравствуйте, подскажите, тут в лесу деревня есть. Как туда проехать?
Женщина окинула его внимательным взглядом.
– А тебе какая нужна? – переспросила она.
– А я… – стыдливо запнулся Арсений. – Я не знаю названия. Там озеро рядом, болото, Лес…
– Лесцы, что ль? – перебила женщина. – Так бы и сказал. Езжай до указателя, а как свернешь, все время прямо. А ты чей будешь? Чего собрался туда? Там же… – продолжила было женщина, но Арсений ее не услышал, он уже рванул вперед, вжав в пол педаль газа.
Спустя несколько минут он заметил указатель и свернул на разъезженную колею, которая вывела к небольшой поляне. Вдалеке, у самого ее края, стоял потертый въездной знак с выгоревшей на солнце надписью: «Лесцы».
Арсений облегченно вздохнул: он нашел ее, добрался. Заглушив двигатель, он вышел и не спеша двинулся к знаку. Около него вдруг замер, прислушиваясь к шуму леса и пытаясь уловить за ним знакомый гул голосов, стук топора и смех ребятишек. Сердце ухнуло вниз – кроме скрипа деревьев, качающихся на ветру, и криков птиц, он не слышал ничего.
Арсений огляделся и медленно побрел к деревне в надежде, что ошибся, просто приехал не туда. А его деревушка стоит где-то рядом, за стеной сосен.
Но вот она, та самая улица. То же солнце, яркое-яркое, пробивающееся сквозь ветви деревьев, то же поле, те же яблони и сирень, только теперь они разрослись и одичали. А вместо наполненной жизнью деревни перед ним предстали лишь две покосившиеся избы, которые давно вросли в землю по самые окна. Пустые, безликие, они стояли, утонув в бурьяне в человеческий рост. Крыша одной из них совсем просела, и сквозь прореху к солнцу тянулась молодая березка.