Пока в памяти не остались лишь: зеленые глаза – Леся.
А потом наступило утро.
Арсений очнулся и глубоко вдохнул нежный аромат свежевыпеченного хлеба и вареного картофеля. Голова была пустой, ясной и легкой, а тело наполнено силой. Ему хотелось вскочить с кровати, куда-то бежать, что-то делать.
Внутри слабо билось тревожное чувство. Так бывает, когда кажется, что что-то забыл, но не помнишь, что именно. Арсений быстро отмахнулся от него и поймал другое: дом, в котором он находился, казался совсем родным, будто он всегда тут жил.
Занавеска отодвинулась, и в комнату вошла Леся. Она замерла в проеме, окинула его взглядом и расплылась в улыбке.
– Тебе лучше! Я так рада! – воскликнула она с довольным видом. – Вставай, пойдем я тебя со всеми познакомлю. Они давно ждут.
– С удовольствием, – сказал он и взял ее за руку. – Веди меня, красавица.
Солнце стояло высоко в небе. Привыкший к тусклому свету, Арсений на секунду зажмурился, когда яркие лучи ударили ему в глаза. На улице было уже по-летнему тепло, но воздух был таким свежим, что, казалось, до этого он и не дышал вовсе.
– Лесом пахнет…
– Так он ведь тут кругом, – улыбнулась Леся. – У нас деревня небольшая. Одна улица на четыре десятка домов, и все прямо посреди леса. А мой как раз у самой кромки. Не бывал в таких местах?
Арсений покачал головой и надел на шею фотоаппарат.
Он заметил его на столе, выходя из комнаты. Рука сама потянулась к технике, и, как только он провел пальцами по корпусу, ощутил тепло и необъяснимое чувство родства.
Теперь Арсений мягко проводил по нему пальцами, пока стоял на крыльце и оглядывал двор по сторонам. Он был совсем небольшой. От порога к калитке вел дощатый настил, вдоль которого тянулся невысокий деревянный забор с глиняными горшками. За ним ютился небольшой огород и молодые яблони, которые уже пустили первую листву. А у самого крыльца кустилась сирень.
Арсений сделал несколько снимков и посмотрел на результат. Руки все сделали сами, будто он всю жизнь фотографировал.
Он радостно обернулся, чтобы поделиться этим с Лесей, и наткнулся на ее пристальный взгляд. Он не стал разбираться, просто любовался ею. Осознав это, быстро отвел глаза и продолжил рассматривать двор. К дому вплотную прилегал хлев, из него не раздавалось ни звука.
– А что, живность не держишь? – спросил Арсений, кивнув в сторону постройки.
Леся чуть помедлила, собиралась с мыслями.
– Нет. Тяжело мне… запирать кого-то, – ответила она с едва заметной грустью.
А после, будто силой скинув с себя печаль, схватила Арсения за руку и потащила к калитке.
– Ну что же ты стоишь, пойдем! Здесь все свои.
За пределами двора стоял монотонный гул: кудахтали куры, где-то в поле за домами перекликались мужские голоса, во дворах визжали дети, на которых то и дело покрикивали женщины.
Леся шла рядом, держа Арсения за руку. Она вся светилась изнутри. А он при одном только взгляде на нее сразу становился стыдливым мальчишкой, забывал дышать и вспоминал об этом только тогда, когда начинала слегка кружиться голова. Но он не мог ничего поделать, хотел смотреть только на нее, слушать только ее голос, прикоснуться к ее волосам…
Из грез его вырвал хлесткий звук мокрой ткани и упавшая на лицо прохладная изморось.
– Тетя Ганя, смотри, кого я привела! – воскликнула Леся.
Крупная женщина в цветастой косынке встряхивала и развешивала на веревке чистое белье. Арсения она окинула изучающим взглядом, от которого ему вдруг захотелось поправить футболку и пригладить волосы.
– Ну что, очухался, пришелец? – спросила она и уперла кулаки в бока.
– Да, – улыбнулся Арсений. – Я слышал, вы заходили. Спасибо вам.
– А мне-то за что? Это вот ее благодари, – махнула она головой на Лесю и посмотрела на нее с материнской теплотой. – Она у нас… беспокойная. Больно добрая. Скот выхаживает, живность больную из лесу тащит, птиц раненых подбирает. Подлечит и отпускает, – наигранно строго произнесла тетя Ганя, а потом громко рассмеялась. – Теперь вот на людей перешла… Так что не обижай ее! У нас вся деревня за нее горой.
– Ни за что! – серьезно ответил Арсений.
Леся с благодарностью посмотрела на женщину, чмокнула ее в щеку и потянула Арсения дальше.