Обидеть ведьму может каждый, или клочки по закоулочкам: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Он решил пошутить со мной, — раздражено пояснила я. — У него не было, и нет чувства юмора. Отстаньте от меня, пожалуйста. Я сама справляюсь.

Нервы — ни к черту. Вообще, мне было нужно быть более сдержанной. Истеричкой я никогда не была. Да, за словом в карман не лезу, но ни разу я еще не хамила в ответ на дурные шутки. То, что было со Славиком после его всех его подлостей — исключение.

Никита мне перезвонил.

— Ульяш, я, действительно, неудачно пошутил.

— Да, — подхватила я эту подачу. — Ты меня немного встряхнул. Честно сказать, я даже подумала, что больше не стоит к тебе обращаться.

Он помолчал, а потом произнес то, за что я его полюбила когда-то:

— Чем я могу тебе помочь?

Я коротко обрисовала ему перспективу встретиться с сыном Кузькиной матери, и Никита, отсмеявшись, сказал: «Тебе всегда мало того, что есть. Ладно, напиши мне время, когда нужно подъехать к институту культуры и познакомимся с Кузькой».

Неподалеку от уютного сквера стоял Институт культуры. Это было светлое трехэтажное здание, которое легко узнавалось среди окружающей застройки.

После работы я приехала к институту. Предварительно созвонилась с деканатом и сказала, что я пишу работу по былинам о Добрыне Никитиче и мне совершенно необходимо поговорить с преподавателем Кузьмой Дмитриевичем. Мне сказали, что, само собой, телефона его не дадут, но с ним переговорят. Во второй раз мне сказали, что уважаемый фольклорист меня ждет после последней лекции, к семи вечера. Я тут же отправила смс-ку Никите, получив от него коротко «ок».

На улице уже было прохладно, но конец сентября выдался на редкость красивым и сухим. Настоящая золотая осень, без дождей и слякоти. Вечером уже быстро темнело, так же быстро холодало, и моя легкая короткая куртка совсем не отвечала условиям погоды. Пора бы и утеплиться.

Поднимаясь на второй этаж, как и было мне сказано по телефону, я заметила, насколько здесь все аккуратно и чисто. Стены украшали картины с изображениями каких-то сражений, в том числе портретные — на них были сплошь героические лица. Когда мы подошли к кабинету с дорогим для сердца любого студента наименованием "деканат", под дверью стоял пустой стаканчик из-под кофе. Ошиблась я. Студенты совсем совесть потеряли, никакого уважения к преподавательскому составу.

Я уже хотела его поднять, но Никита поддел его ногой и он взлетел вверх, а потом в воздухе еще раз подкинул его как мяч. Эта футбольная игра стаканчиком была остановлена мной: я щелкнула пальцами и стаканчик, стукнув игрока по уху, полетел к урне, куда спокойненько приземлился.

Я постучала, а потом мы вошли в кабинет.

За столом у окна просторного кабинета сидел рыжеволосый мужчина в клетчатом пиджаке и в очках в прозрачной оправе. Гладковыбритый, плотный с крупными ушами, заметно выступающими от головы — в совокупности это создавало комичное впечатление. Вообще, он мне показался похожим на Карлсона. Ну, конечно, только при наличии пропеллера.

Мы поздоровались. Никита стоял сзади меня, а я, стараясь показаться дамой благопристойной, скромно улыбалась. Разговор у нас недолгий, но все-таки серьезный, надеюсь, что присесть нам предложат.

— И вам здравствуйте! — добродушно сказал он, постукивая пальцами по столу. — Кузьма Дмитриевич к вашим услугам. О том, кто вы такие скажете сами. Историю о написании какой-то бредятины о Добрыне Никитиче оставьте для нашего секретаря на кафедре. Я-то догадываюсь, зачем ко мне пришла ведьма. Но полюбопытствую поинтересоваться, все-таки насколько наглый размах у вашей просьбы.

А мне терять нечего — у меня дар украли, поэтому я ничтоже сумняшеся, выпалила ему в лоб:

— Покажите мне вашу мать! Ну, то есть Кузькину мать!

ГЛАВА 6. Ты бездарная!

Сын Кузькиной матери — странно, конечно, звучит — встал со своего тепленького местечка, стул под ним скрипнул. У него оказался большой живот, поддерживаемый ремнем с бляшкой в виде драконьей головы. Кузьма Дмитриевич подошел ко мне и Никите и снял очки, всматриваясь. Он грозно сопел, а его оттопыренные уши слегка шевелились. Я могла смотреть только на них, очень интересно!

— Не надо мои уши рассматривать! Матушка тоже очень чувствительна к этому вопросу. Можно, сказать, если она и переживает о чем-то, так это по вопросу моих внешних данных. В остальном моя жизнь ей не столь интересна.

— У вас отличные данные! — зачем-то соврала я. Объяснить это было невозможно, когда я так бессовестно лгу, здесь подходит только одно бессмертное определение — «Остапа понесло»[1].

Научный работник кафедры фольклора покачал головой, дескать, не верю нисколько, не старайся.

— Кузьма Дмитриевич, — протянул он руку моему компаньону.

— Никита, — представился он, пожимая руку. — Вообще-то она искренний человек. Не сомневайтесь.

— Да-да, все ведьмы от чистого сердца заводят со мной знакомство для достижения своей цели. Кстати, встреча с моей матерью — не самая плохая. Студентки-ведьмы готовы на многое во имя всего лишь оценки.

— Она на многое не готова, — резко сказал Никита. — Только в пределах разумного, а за разум здесь отвечаю я.

Обидно. Они, не стесняясь, говорят обо мне в третьем лице, оба отказывают мне в наличии хоть толики здравого смысла. Это не проявление мужского шовинизма?

— Если ведьме нужна Кузькина мать, значит, никакая другая нечисть с ней не хочет иметь дело, или у ведьмы крайняя нужда. Это не первая ситуация, увы, не последняя.