Умная девочка, сразу поняла, кто здесь — причина пустых требований к суду. Надеюсь, судья сегодня ему откажет в его дурацких претензиях на мой дар. Тут у меня чуть слезы из глаз не полились — брошь моя, мой дар! На этой же неделе у нас заседание после окончания срока примирения, и здесь тоже все будет отлично. Наконец, брак расторгнут. Неужели!
В заседание Славик и его представитель опоздали. Славик нашел самого ушлого и самого непорядочного из известных мне юристов — с неблагозвучной фамилией Забодяйкин, из компании юриста Караваева, промышляющего специфическими методами ведения работы.
Забодяйкин подскочил сразу, как только судья спросила про ходатайства.
— Мы, уважаемый суд, с моим доверителем просим отложить судебное заседание, потому что у нас не было времени подготовиться. Уважаемый суд по своим каким-то основаниям перенес заседание на сегодняшний день с ранее оговоренной даты. И, чтобы отложение было более мотивированным, просим обязать ответчицу предоставить нам на обозрение ее дар.
— Для какой цели? — раздраженно спросила судья.
— Во-первых, мы убедимся, что ответчица не продала свой дар, как планировала ранее. Во-вторых, если она его предоставит, мы тут же заявим ходатайство наложить запрет на его использование.
— Вы сможете его принести, если я объявлю перерыв на час? — поинтересовалась у меня судья.
Славик, до этого даже не смотревший в мою сторону, повернул голову и посмотрел на меня с триумфальной улыбкой. Наглец подмигнул мне!
— Нет, — ответила я как можно спокойнее. — Я поддерживаю ходатайство истца об отложении. В следующее судебное заседание я принесу дар. Сегодня я не могу этого сделать. Прошу прощения.
— Не можешь, потому что продала его? — ехидненько спросил Славик.
— Я слишком дорожу своими колдовскими силами, чтобы таким образом распоряжаться со своим бесценным даром. И притом, может, и не стоит его приносить, давайте, я продемонстрирую свои магические возможности, да и снимем этот вопрос.
— Нет! — в один голос закричали Славик и Забодяйкин. — Она сама сказала, что не возражает отложить заседание.
Судья стукнула по столу ладонью и, вздохнув, спросила:
— Откладываемся. Сколько времени вам нужно для того, что бы дар принести?
Я вспомнила, что секретарь говорила, что судья будет какое-то время отсутствовать, и в наглую заявила:
— С учетом того, что истец хочет как следует подготовиться к рассмотрению моего дара прямо в заседании и каких-то еще нелепых ходатайств… Месяц.
— Ну, это уж слишком, — запыхтел Забодяйкин.
Судья, разозленная нашим междусобойчиком, отложила дело на месяц.
Не желая разговаривать с вором Клочковым и его подельничком, я стремительно вышла из здания Трибунала. У входа стояла свекровь. Я шла так зло и уверенно, что она ойкнула и отбежала за дверь. Пришла сыночка поддержать. Смех!
Славик нагнал меня на улице, когда я подходила к машине.
— А почему месяц, Ульяна? За месяц постараешься его выкупить обратно? Ты же его продала? Или что — потеряла?
Я молчала, ни слова этому бессовестному человеку не скажу!
— Ну, если ты без дара, значит, бездарная? — и он засмеялся. Ему было так смешно, что он чуть не закатился от хохота. — Бе… бе… бездарная.
От смеха еле выговорил.
— Сынок, пойдем, — тихо сказала свекровь. Она опасливо посмотрела на меня. Вину чувствует?
Она убедила его оставить меня в покое, и пока Клочков что-то выяснял со своим представителем, обернулась ко мне:
— Ну, хочешь, я верну эти деньги? — тихо спросила она. — Кредит возьму и отдам тебе.
— Какие деньги? — удивилась я. — Разве могут быть супружеские деньги у свекрови? Мы вам их на хранение не передавали. Это наши с ним дела. Причем тут вы, Лидия Ивановна?
— Пожалуйста, — она дотронулась до моей руки. — Оставь его. Не надо, Ульян, не надо.
— Так, чего не надо-то? Это он имущество делит, он на мою брошь претендует. Я только и делаю, что отбиваюсь от вашего сынули.