Сторожу было под семьдесят. Приземистый, кривоногий, в шерстяной шапке, надвинутой до бровей, с лицом, которое ветер и соль дубили так долго, что кожа стала похожа на старую упряжь.
Правая рука у него отсутствовала до середины предплечья, рукав бушлата подвернут и заколот булавкой. Лампу он держал левой.
— Финниган, — представился он. Больше ничего не сказал.
— Митчелл, Федеральное бюро. Показывайте.
Он повел лампой в дальний угол.
Радиостанция стояла на дощатом столе у стены. Тяжелый армейский аппарат в зеленом стальном корпусе, из тех, что списывали из флота после войны и сотнями продавали на побережье.
Рядом на полу два автомобильных аккумулятора, соединенных перемычкой. От аппарата к отверстию в стене под потолком шел кабель антенны.
Точнее, шел раньше.
Я поставил свой фонарь на стол, чтобы свет падал сбоку и наклонился ближе.
Антенный кабель был перерезан в двух местах, между разрезами отсутствовал кусок длиной дюймов в восемнадцать. Не оборван или перетерт, а вырезан.
Обрубок, что торчал из аппарата, лежал на столе. Второй, уходящий в стену, свисал петлей.
Я взял в руки конец кабеля и повернул его к свету.
Срез чистый. Медные жилы под оплеткой блестели свежей, неокисленной медью, розовой и яркой.
Оплетка не размочалена или разлохмачена, разрезана в один прием, наискось, чем-то острым и с рычагом. Не ножом, резину такой толщины пилят, остается рваный след.
Скорее кусачками. Хорошими кусачками или садовыми ножницами.
— Вырезали, — сказал я. — И унесли отрезок с собой.
— Ага, — сказал Финниган.
— Зачем его уносить?
Старик пожевал губами.
— Чтоб не срастили, — сказал он. — Провод-то починить недолго, кабы кусок остался. Зачистил, скрутил, замотал изолентой и говори себе. А без куска не срастишь, длины не хватит. Тут восемнадцать дюймов не найдешь, на острове.
Он был прав, понял это раньше меня.
— В доме есть запасной кабель? — спросил я.
— Был моток в мастерской, — сказал Финниган. — В сарае, у причала. — Он помолчал и добавил. — Утром был.
— А сейчас?
Он посмотрел на меня из-под шапки, и в маленьких глазах, слезящихся от лампового чада, что-то мелькнуло.
— А сейчас нету, — сказал он. — Я как это увидал, — он мотнул подбородком на радио, — так первым делом в сарай и сходил. Полки пустые. Кто-то раньше меня там побывал.
Я осмотрел стену вокруг отверстия для антенны, потом пол под столом. Пыль на каменном полу.
Тонкий сухой слой, ложится за неделю в помещении, где редко ходят. По этой пыли шли следы, от лестницы к столу и обратно.
Я присел с фонарем и посветил вдоль пола.
Следы смазанные, но читались. Кто-то подходил к столу и стоял перед ним, там пыль была стерта в широкое пятно.