— Какая волшба? — я поставил кружку с горячим сбитнем на стол. — Ты о чём?
— Ну так как же… Бабы ведь в городе в один голос уверяют, что мужики им этой ночью спать долго не давали… Ну, того… Бают, что волшба твоя так на всех повлияла, что у многих теперь по осени приплод новый ждать.
— Во дают! — я ухмыльнулся и посмотрел на совершенно серьёзные лица своих дружинников. — Так, стоп-игра! Я тут совершенно ни при чём! — я поднял ладони, показывая свою полную непричастность к такому взрыву бурной демографической активности. — У народа просто эмоции девать, видно, некуда было — вот они и нашли выход такой. Как будто такое само по себе случиться не могло?
— Могло, конечно, княже, и само собой. Зимой вообще и бабам, и мужикам, когда стемнеет, чем ещё заниматься-то? Но тут как-то всё у всех и сразу сложилось. А причиной тому, выходит, ты.
— Купидон, блин, — тихо, почти про себя, проговорил я.
Ну, в принципе, страшного ведь не произошло ничего. Но будет во Вручии осенний бум рождаемости — это и к лучшему. Народу-то не хватает. Пусть себе рожают.
— Ну так, а чего плохого-то в том? — я всё никак не мог в толк взять суть проблемы.
— Осенью урожай собирать надо и к зиме готовиться. А у нас, считай, половина баб в городище рожать будет, — развёл руками посадник.
— Всего-то? — я махнул рукой. — Управимся как-нибудь.
— Авось, конечно, милостив, но уповать на него в столь большом деле… — Панкрат тоже покачал головой.
— И чего вы предлагаете? Ускорить всем роды? Я так не умею.
Они переглянулись между собой.
— Надо тебе, князь, жениться. Примета верная! Новобрачным в первый год Авось завсегда помогает.
…
То, что это у них шутка такая, я понял не сразу. Когда только Ника у меня в голове прыснула хохотом, меня так и вштырило. Шутники, блин!
— Над князем издеваться? Да я вас…! — я сделал суровое лицо, но не удержался и сам тоже расхохотался.
— Так ведь бабы, знаешь, ещё чего бают? — Сигурд погладил бороду, улыбаясь через усы. — Что, мол, ежели князь такую волшбу может творить с другими, то сам, небось, в этом деле вообще мастер. Вчера ведь и танцевал так бойко, и девкам подмигивал. Так что с самого утра к Тимофею, вон, уже и пошли. Да с подношениями. Чтобы, значит, замолвить да девок своих словечко, да чтобы к тебе в услужение он их принял.
Тимофей тоже закивал, подтверждая слова воеводы.
— Что прикажешь, княже? Гнать али брать?
— А что, много ли баб сейчас в детинце служат?
— Так шестеро всего. Две прачки, две дворовые да две стряпухи.
— Маловато, на всех-то теперь нас…
Сигурд с улыбочкой перемигнулся с посадником.
— Ну так что, смотр устроим? Не в невесты, так в прачки с дворовыми? А в стряпухи можно и постарше кого, лишь бы готовили хорошо.
— На кухню тоже абы кого не поставишь, — на полном серьёзе, не поддержав их шутливого тона, задумался я. — Чистоплотные нужны да аккуратные. А то вон с трудом у Сосновских привычку ввёл руки постоянно мыть и грязь из-под ногтей выковыривать. Тут придётся тоже правила на это жёсткие вводить. А то ведь все так и норовят князя да дружину мою угостить грязью из-под ногтей да своими соплями, которые на кулаки наматывают.
Тимофей посмотрел на свои кривые грязные ногти и спрятал их под стол.
— Давай, воевода, командуй на смотр, — я кивнул Сигурду, который тут же расцвёл на все оставшиеся во рту зубы. Видать, за две недели, пока ехали до Вручия, соскучилась дружина по девкам. А тут как приехали — я им велел руки при себе держать и не лезть со своими предложениями к местным, пока нормальные отношения не наладим.
А после вчерашнего теперь уже можно.
— А сколько девок в услужение-то брать будешь, княже?
Ника быстро прикинула планируемый объём работ по хозяйству и накинула сверху запас прочности кадрового резерва.