— Шеф, это единственный шанс!
Панкратов рванул его за рукав, потащил в сторону. Но Феликс вырвался, оттолкнул его с такой силой, что сам едва устоял на ногах. Закашлялся. Едкая пелена слёз застилала глаза.
— Феликс Орлов, конечно, пал… — прохрипел он. — Но никогда не упадёт так низко. Ты меня понял⁈
— Шеф… — умоляюще выдохнул Панкратов. — Прошу! Ваш отец мне не простит…
— Я сказал — будем драться! Ригер! Что там твоя машина?
Он обернулся на коротышку. Тот, стоя на коленях, возился с прибором, кажется, в совершенном беспорядке переключая тумблеры. Ланге тоже подбежал к нему и пытался помочь. Об успехах пока сложно было судить, но кожух глушилки заметно дрожал, из-под него доносилось нарастающее гудение. Это немного обнадёживало. Если бы, конечно, не вид бегущих к ним Стылых — приближающихся быстро и неотвратимо, как волна цунами. Им мешали лишь глубокие, выше колена, сугробы, иначе они двигались бы раза в три быстрее.
— Прикройте инженеров! — скомандовал Феликс.
Подхватив карабин, начал стрелять первым. Первая же пуля вышибла мозги у одного из Стылых, и тот рухнул ничком в снег, как сломанная кукла. Второй выстрел — и снова в цель. Впрочем, противники были уже шагах в тридцати, так что промазать было сложно. Тем более такому отменному стрелку, как Орлов. Подводило разве что само оружие. С карабинами этой модели Феликсу раньше не доводилось иметь дело, но для экспедиции были закуплены именно такие — разработанные специально для Сайберии.
Смагин и Рокотов, встав слева и справа от него, тоже открыли огонь. Пленного Стылого Рокотов сбросил, как ненужный балласт, и тот валялся позади, извиваясь, как огромная гусеница.
Стреляли на ходу, слаженно, хладнокровно, понемногу подтягиваясь ближе к Ригеру. Панкратов обогнал остальных и, с натужным рёвом вскинув руки, применил Дар. Перед их маленьким отрядом возник дугообразный прозрачный щит — прямо за спиной инженеров, так и продолжающих ковыряться с приборами.
Стылые утыкались в щит на полном ходу — один за одним, отшатываясь, будто врезавшись в стену. Феликс и его телохранители тем временем получили небольшую передышку на то, чтобы перезарядить оружие. Рокотов, наоборот, винтовку убрал и готовился применять Дар. Панкратов, замерев в напряжённой позе, как атлант, удерживал барьер.
— Быс… тре… е! — прорычал он сквозь зубы.
— Быстрее, мать вашу! — вторил ему Рокотов. — Шнеллер, шнеллер! Глеб долго не продержится!
Стылые тем временем напирали, число их только росло — с холма подтягивались всё новые. Их уже дюжины три! Только ведущая их шаманка так и осталась позади, наблюдая за схваткой с отдаления.
Феликс, загнав последний патрон, вскинул карабин, целясь сквозь марево щита в ближайшего Стылого. Судорожно сглотнул. Страх, на некоторое время вытесненный адреналином, снова начал стискивать горло своими невидимыми холодными пальцами.
— Ну же… — прошептал он, переводя взгляд с противников на адскую машину Ригера, которая уже не просто гудела, а завывала, дрожа всем корпусом и, кажется, грозила вот-вот разлететься на куски.
— Ну же! — повторил он, рявкнул уже во весь голос, потому что видел, как прогибается и мерцает барьер Панкратова. Оставались считанные секунды…
Барьер вдруг лопнул с оглушительным хлопком, от которого заложило уши. И поти сразу по ушам ударил новый звук — похожий не то на свист, не то на скрип. Это раскочегарилась на всю мощь машина Ригера. От него, кажется, все кости черепа завибрировали, заныли корни зубов, виски сдавило так, будто в них пытаются вкручивать шурупы.
Рыча от боли, Феликс продолжил стрелять в напирающих Стылых, толком не слыша даже звуков выстрелов — всё заглушало верещание дурацкой машины Ригера.
Но худо пришлось не только людям. Стылые, поначалу лихо рванувшие сквозь рухнувшую преграду, вдруг начали спотыкаться и падать — буквально в нескольких шагах от цели. Не умирали, но движения их были хаотичными, судорожными, как у припадочных, страдающих от падучей болезни. Твари продолжали рваться вперёд, но будто не могли совладать с собственным телом.
— Назад! — заорал Феликс. — Ригер, не выключай машину. Отступаем!
Подхватив громоздкий агрегат, исходящий адскими скрипами и визгами, весь отряд начал пятиться назад. Смагин, отходя, сделал ещё несколько выстрелов, но Рокотов прикрикнул на него.
— Не отвлекайся! Всех всё равно не перебьём. Лучше помоги мне взвалить эту хреновину!
С севера к Стылым действительно подтягивалось подкрепление — ещё столько же, если не больше.
Глушилку разместили на спине у Рокотова, и отряд рванул обратно к крепости со всей доступной скоростью. Стылые позади не давали расслабиться — стоило им немного отдалиться, как твари приходили в себя и снова вставали на ноги, пытаясь продолжить преследование. Похоже, несмотря на впечатляющие звуковые эффекты, реальную пользу изобретение Ригера приносило лишь в небольшом радиусе — шагов пятнадцать-двадцать.
Впрочем, это не так уж важно. Главное — эта штука работает!
— Только бы эта хреновина не ёкнула на полдороги! — перекрикивая шум, прорычал Рокотов, озвучив опасения всего отряда.
— Так пошевеливайтесь! — огрызнулся Смагин, обогнавший остальных уже метров на двадцать.
Пыхтя, матерясь и переругиваясь между собой, отряд в полном составе отступил от места схватки метров на двести, укрываясь между соснами. Феликс то и дело оглядывался через плечо. И, к его удивлению, погоня всё больше отставала. В какой-то момент Стылые встали плотной гурьбой, просто глядя им вслед.
Выбившись из сил, Феликс остановился, чтобы отдышаться. Снова обернулся на Стылых, и невольно замер, снова заворожённый их видом. Особенно шаманкой верхом на индрике. Так, наверное, кролик смотрит в глаза удаву, к которому попал на ужин…