Продолжалось это не меньше четверти часа, и Феликс уже начал терять терпение.
— Ну так и что у вас? Засекли направление?
— Как я говорил — пока очень грубо… — развёл руками Ланге. — Для нормальной триангуляции нам нужно снять данные с разных точек.
— Ну так снимайте!
— Точки должны быть… подальше друг от друга, — немец ещё интенсивнее замахал тощими руками, будто пытаясь обхватить что-то необъятное. Прищурившись, указал на вершину соседнего холма, метрах в трехстах. — Например, во-он там.
— И в такую даль тащить эту тушу? — проворчал Смагин.
Ланге виновато пожал плечами.
— Так, погодите… — деловито оглядев стылого, вмешался Рокотов. — А он вам весь нужен?
— В каком это смысле — весь?
— Ну, прям с руками и ногами? Они ж всё равно не двигаются.
— Эм… Нам нужна просто живая особь. Если это можно так назвать.
— Функционирующая, — уточнил Ригер, продолжая копаться с катушкой.
Рокотов сплюнул в сторону и достал из-за пояса топорик.
— Тогда, господа инженеры, посторонитесь-ка…
— Что вы, собственно… Ох! Шайссе…
Ланге сжался и брезгливо отвернулся, когда Рокотов, коротко хэкая на каждом ударе, в два счёта расчленил Стылого. Через пару минут у того остались лишь обрубки конечностей, которыми тот беспорядочно шевелил, буравя взглядом мучителя и молча скаля зубы. Боли Стылые, похоже, не чуяли вовсе, как и эмоций в привычном понимании. Но от этого вся эта сцена экзекуции смотрелась ничуть не менее жуткой. Ланге, кажется, чуть не стошнило.
Рокотов же, быстро соорудив лямки из веревок, подхватил Стылого и забросил себе на спину на манер рюкзака.
— О, так-то лучше. Не больно-то он и тяжелый. И трёх пудов не наберётся.
Смотрелся он с этим обрубком человекообразного чудовища за спиной весьма странно, но Феликса, кажется, уже ничем нельзя было пронять. Он лишь покачал головой, наблюдая, как Стылый продолжает дёргать башкой и культями. Антенна, вонзённая ему в грудь, покачивалась от этих движений, ярко мигая кристаллами на верхушке.
— Так… Да, так лучше, — совладав с собой, снова включился в работу Ланге. — Развернитесь вон туда. Нет, медленнее. Да, вот так… Нет, немного в обратную сторону… Зер гут. Теперь будем двигаться в этом направлении.
— Понял. Далеко шагать-то?
— Zweihundert… Двести. Двести шагов для начала. А там снова сделаем замеры.
Весь отряд, включая и Ригера, спешно свернувшего своё изобретение, двинулся вслед за Рокотовым и Ланге.
— Вон тот кристалл, кстати, стал гореть ярче, — заметил Феликс, кивая на антенну в груди Стылого. — Это значит, мы на верном пути?
— Э-эм… Ja. Да. Наверное, — не очень-то уверенно ответил Ланге, обеспокоенно пробегаясь по столбцам каких-то цифр в своих записях.
— Что значит «наверное»? — проворчал Панкратов. — Вы сами не знаете, как работает ваша штуковина?
— Мы поймали направление. А этот кристалл… Я говорил — это датчик расстояния до источника сигнала. И он… Да, определённо стал гореть интенсивнее… Так и должно быть, раз мы продвигаемся в сторону источника…
Будто иллюстрируя его слова, кусочек эмберита на антенне вспыхивал всё ярче, как раскаляющийся в печи кусок угля.
— Но мы же всё это время на месте торчали? — обернулся через плечо Рокотов.
— Может, это наоборот — источник к нам приближается? — предположил Панкратов.